— Где ужин? — спросил, заглядывая в кастрюлю с гречкой, как будто проверял, нет ли там дохлой мыши.
— На плите, — спокойно ответила Кристина, нарезая яблоко для Артёма. — Гречка и курица.
— Опять гречка? — он закатил глаза. — Ты знаешь, что я это ем только когда болею?
— Ну, можешь считать, что у нас семейная пандемия, — сухо заметила она.
— Очень смешно, — буркнул Михаил. — Знаешь, я всё понимаю… гормоны, усталость. Но у нас семья. Семья должна держаться вместе, а ты… — он махнул рукой в сторону двери. — Ты просто выставила мою мать, как ненужную мебель.
— Она сама сделала всё, чтобы это произошло, — отрезала Кристина. — Мне не нужна «помощь», за которую каждый день приходится платить оскорблениями.
— Крис, ну ты же понимаешь… — Михаил сел за стол, понизив голос. — Она переживает. Думает, ты не справляешься. А я… я не хочу, чтобы мы ссорились.
— Михаил, — Кристина посмотрела прямо в глаза, — ты хочешь, чтобы мы не ссорились? Так поддержи меня. Один раз. Хотя бы в том, что в моём доме я не обязана терпеть постоянные унижения.
— В твоём доме, — передразнил он. — Ты это специально повторяешь? Чтобы я чувствовал себя квартирантом?
— А ты разве не чувствуешь? — усмехнулась она, но глаза были холодные. — Ты уже давно живёшь по правилам своей мамы, а не своим. И уж точно не моим.
Он резко поднялся, с грохотом отодвинув стул.
— Ты что, хочешь развестись? — спросил он с издёвкой. — Думаешь, найдёшь кого-то лучше?
— Я хочу перестать быть прислугой, — тихо, но отчётливо произнесла Кристина. — И перестать оправдываться за то, что кормлю и воспитываю собственного ребёнка.
— Знаешь, Крис, — Михаил прищурился, — ты сама себя загоняешь в угол. Без меня и мамы ты просто утонешь. Работа? У тебя её нет. Деньги? Их нет. Кто тебя кормить будет? Интернет-подружки?
— А без меня, Михаил, — она встала и подошла ближе, — ты будешь жить у мамы в её двухкомнатной с ковром на стене и будильником в шесть утра. Готов к такому апгрейду?
Он выдохнул, как будто его ударили.
— Ты стала жестокой, — сказал он, качая головой. — Я тебя не узнаю.
— Я стала честной, — ответила Кристина. — И знаешь, что самое смешное? Я всё ещё люблю тебя. Но не настолько, чтобы терпеть это дальше.
Михаил отвернулся, но по тому, как напряглись его плечи, Кристина поняла — разговор не окончен. Он что-то задумал. И точно не в её пользу.
Поздно ночью, укачивая Артёма, она слышала, как в кухне тихо щёлкает его телефон. Он переписывался с кем-то слишком долго. Её сердце ныло — не от ревности даже, а от предчувствия.
Она знала: впереди грядёт шторм. И он сметёт всё — либо её терпение, либо этот брак.
Шторм пришёл быстрее, чем Кристина ожидала.
В субботу утром Михаил вернулся домой с каким-то странным выражением лица — смесь победы и злости.
В руках у него была папка с документами.
— Нам надо поговорить, — сказал он, снимая куртку. — И желательно без твоего вот этого… драматического тона.
— О, как мило, — отозвалась Кристина. — А у меня как раз настроение для ток-шоу «Жди меня». Ты же, наверное, решил вспомнить, что у нас есть брак?
— Крис, не начинай, — он положил папку на стол. — Мы с мамой всё обдумали. Надо продать твою квартиру.
Она перестала дышать.
— Что?
— Ты не работаешь, — начал он, как учитель, объясняющий таблицу умножения. — Денег нет. Мы возьмём побольше, купим в ипотеку трёшку поближе к маме. Она будет помогать с Артёмом. Всем будет удобно.
— Удобно кому? — спросила Кристина тихо, но в её голосе зазвенела сталь. — Тебе? Ей? А мне удобно жить в своём жилье, где я никому не обязана.
— Вот именно, — вмешалась Людмила Петровна, входя в квартиру без звонка, как будто эта сцена репетировалась заранее. — Ты никому не обязана, а мы на тебе пахать должны! Михаил тратится на тебя и ребёнка, а ты только жалуешься. Квартиру продадим — и заживём нормально.
Кристина медленно поднялась.
— Людмила Петровна, — произнесла она, — вы сейчас уйдёте.
— Я не уйду, — сжала губы свекровь. — Это и мой внук, и мой сын. Я имею право здесь быть.
— Нет, — Кристина подошла вплотную, — вы путаете. Здесь имею право быть только я и мой сын. Михаил — пока ещё.
Михаил фыркнул.
— А если по закону? Мы же семья. Квартира — совместно нажитое имущество.
Кристина взяла с полки папку и кинула её на стол.
— Открой Гражданский кодекс, умник. Куплена до брака — моё личное имущество. Даже твой юрист подтвердит.
Людмила Петровна зашипела:
— Вот же змеиное поколение… никакого уважения!
— Уважение надо заслужить, — Кристина подняла на неё взгляд. — А вы заслужили только моё «до свидания».
И она открыла дверь.
— Вон. Обоим.
— Ты офигела?! — Михаил шагнул к ней, но она остановила его одной фразой:
— Попробуешь забрать у меня квартиру — подам на развод и алименты. И, поверь, ты меня в суде не обыграешь.
Михаил замер. Потом рванул куртку с вешалки и вышел, хлопнув дверью. Людмила Петровна поплелась следом, бормоча что-то о «бесполезных девках».
Тишина. Только Артём сопел в своей кроватке.
Кристина подошла к нему, погладила по голове. В груди у неё всё дрожало, но не от страха — от облегчения.
Она знала, что развод будет. Что будет тяжело. Что, возможно, ночами придётся считать копейки.
Но впервые за долгое время она была свободна.
Сидя на диване в своей гостиной, Кристина смотрела, как утренний луч солнца ложится на лицо сына. Он улыбался.
И в этот момент она поняла: всё самое важное у неё уже есть. Остальное — только стены. А стены она защитит.
Конец.