В квартире пахло паникой и подгоревшим луком. Вадим метался по кухне. На столе стояли пластиковые контейнеры из ближайшего супермаркета: какие-то слипшиеся салаты, нарезка колбасы, которая уже начала заветриваться, и курица-гриль, выглядевшая так, будто ушла из жизни своим ходом задолго до жарки.

— Ты это серьезно? — спросила я, кивнув на стол.

— Помоги мне! — взмолился он. Спесь с него слетела. — Переложи хоть в тарелки!

— Салатницы на верхней полке. Твоей.

В дверь позвонили.

Тамара Игоревна вошла королевой. Укладка «башня», запах дорогих духов, новое платье с люрексом. За ней гуськом потянулась родня — тетка Люда с мужем, шумные Сметкины.

— А вот и именинница! — Вадим натянул улыбку, которая больше напоминала гримасу страдания. — Проходите, гости дорогие!

Гости прошли в зал. И замерли.

Стол был накрыт скатертью (моя работа, единственное, что я сделала — постелила чистое). А на ней сиротливо жались пластиковые контейнеры и та самая несчастная курица, которую Вадим даже не разрезал, просто плюхнул целиком на блюдо. Ни домашнего холодца, ни пирогов, ни фирменного салата с языком.

— Это… что? — Тамара Игоревна остановилась, не дойдя до стула. Брови её поползли вверх, к начесу.

— Угощайтесь, мама, — пробормотал Вадим. — Вот, салатики… Курочка…

— Салатики? Из пластика? — Тетка Люда, женщина простая, хмыкнула громко. — Оля, ты чего, заболела? Или нас не ждали?

Все глаза повернулись ко мне. Я сидела в углу дивана, красивая, с укладкой, и спокойно листала журнал.

— Я здорова, Людмила Ивановна. Просто у нас с Вадимом теперь новая модель семьи. Европейская.

— Какая еще модель? — ледяным тоном спросила свекровь.

— Раздельный бюджет. — Я встала. — Вадим посчитал, что я его объедаю. Что я — паразит на его теле. Поэтому он заявил: «Питайся сама». Вот я и питаюсь сама. А своих гостей он теперь кормит сам, на свои сэкономленные миллионы.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— Вадик? — Свекровь повернулась к сыну. — Это правда?

— Мам, ну… — Он покраснел так, что уши стали бордовыми. — Я просто хотел оптимизировать расходы… Ипотека же…

— Оптимизировать? — переспросила она тихо, но от этого шепота у гостей мурашки побежали. — То есть, все эти годы, когда я хвалила стол, когда мы с отцом радовались, как ты хорошо живешь… это Оля делала?

— Мы вместе…

— Не ври! — Я открыла ящик комода и достала папку. — Я, Вадик, бухгалтер. И я, в отличие от тебя, цифры люблю.

Я положила на край стола распечатку.

— Вот. За последний год. Продукты на семью, быт, подарки вам, Тамара Игоревна, лечение твоего зуба, Вадим, одежда тебе… Сумма за год — почти миллион. Твоя ипотека — триста шестьдесят тысяч.

Я обвела взглядом притихших гостей.

— Получается, что это я тебя содержала, Вадим. Кормила, одевала, создавала уют, чтобы ты мог играть в «главу семьи». А ты решил, что это все само собой появляется. Бесплатно.

Вадим стоял, опустив голову. Ему было нечего сказать. Цифры не врут. А вид убогого стола говорил громче любых цифр.

Тамара Игоревна подошла к столу. Брезгливо взяла вилкой кусочек колбасы из пластиковой упаковки. Посмотрела на него, потом на сына.

— Позор, — сказала она. Не кричала, не топала ногами. Просто констатировала факт. — Я думала, я мужчину воспитала. А воспитала…

Она не договорила. Повернулась ко мне.

— Оля, прости нас. Мы старые дураки, избаловал ты его.

— Я не избаловала, Тамара Игоревна. Я любила. Думала, это ценится. Ошиблась.

Свекровь кивнула, взяла сумочку.

— Пойдемте, гости. Нечего тут делать. В ресторане посидим, я угощаю. А ты, сынок, сиди. Экономь. Доедай свои пластиковые салаты.

— Мам! — Вадим дернулся к ней. — Мам, не уходи!

— Не трогай меня. Мне стыдно, что ты мой сын.

Они ушли. Все до одного. Дверь хлопнула, оставив нас вдвоем с запахом дешевой курицы и полного краха.

Вадим осел на стул, закрыл лицо руками.

— Ну что, довольна? — прохрипел он. — Унизила меня? Растоптала?

— Ты сам себя растоптал, Вадим. Я просто отошла в сторону и не стала тебя прикрывать. Оказалось, без моей спины ты — ноль.

Я пошла в спальню. Достала чемодан.

— Ты куда? — Он вскочил, подбежал, хватая меня за руки. — Оль, ну прости! Ну дурак я! Ляпнул сдуру, Вадьку послушал! Давай все вернем! Я карту тебе отдам, всю зарплату!

Я мягко, но твердо убрала его руки.

— Не надо мне твоей зарплаты. Я, как выяснилось, сама неплохо зарабатываю.

— Но мы же семья! Десять лет!

— Были семьей. Пока ты не начал считать куски у меня во рту. Знаешь, Вадим, я могу простить бедность. Могу простить ошибки. Но жадность и неуважение я не прощаю.

Я застегнула молнию на чемодане. Оглядела комнату. Здесь оставалось много моих вещей, но я знала — я за ними не вернусь. Пусть забирает. Пусть продает. Пусть подавится.

— Ключи на тумбочке. На развод подам через Госуслуги. Ипотеку плати сам — ты же мужчина.

Я вышла в подъезд. Воздух на улице был прохладным и чистым. Я вызвала такси. Через пять минут я буду ехать в новую жизнь. Может быть, в съемную квартиру, может, к маме на первое время. Это неважно.

Главное — я еду одна. И мне больше не нужно оправдываться за то, что я существую.

Автор: Картины жизни