— Прилетел, Роман. На крыльях любви.

— Анатолий Борисович, не делайте сцен, — Кира вышла из машины. — У нас документы. Дом теперь Романа. Уходите, пока мы полицию не вызвали.

— Полиция уже едет, — спокойно сказал я. — По поводу кражи двух охотничьих ружей из моего сейфа. Это уголовное дело, Роман. Ты же знаешь, как у нас относятся к пропавшим стволам.

Вдалеке взвыла сирена. Роман попятился.

— Ты не посмеешь… Я твой сын!

— Был, — отрезал я. — А теперь ты подозреваемый.

Следствие шло быстро. Выяснилось, что Роман — по уши в долгах. Он задолжал людям, которые не ходят в суды. Дом был его единственным шансом. Он планировал продать его за неделю, пока я торчу в Турции без документов.

Маргарита нашла в его истории поиска: «шансы на выздоровление при неизлечимой болезни», «как продать дом без согласия прописанных».

На суде Роман рыдал.

— Папа, забери заявление! Мне несдобровать! Я всё верну!

Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Как будто передо мной был кусок неживой ткани.

— Ты сделал свой выбор, Роман. Ты выбрал кирпичи вместо отца. Теперь плати по счетам.

Его увели в наручниках. Кира пыталась кричать мне вслед, что она в положении, что ей некуда идти. Я просто закрыл перед ней окно машины.

Вечером я сидел на своей веранде. Сосед, Дмитрий Петрович, зашел ко мне.

— Жёстко ты с ним, Борисович. Всё-таки единственный наследник.

— Наследник чего, Петрович? — я посмотрел на свои руки. Они были спокойны. — Грязи? Алчности? Я хирург. Моя работа — удалять то, что мешает организму жить. Теперь в этом доме снова можно дышать.

Я остался один. У меня не было сына. Но у меня была тишина и дом, в котором больше не пахло предательством.

Из Сети