По лужам шла, а не замечала. Слезы по лицу размазывала. Вышла к магазину. Смотрит — а там в витрине платье. Похожее на то. Любаша ринулась к манекену.

— Оно осталось только этого размера. Вам побольше надо, не налезет, — прошептала девушка-продавец.

— Да знаю я! Снимайте, заверните. Не мне это. Маме. Она у меня стройняшка, — вытерла нос Любаша.

Девушка глазами только хлопала. Платье… Оно такое было. Нарядное. И что? Сейчас она, Любаша придет домой. И нарядит мамочку. По дороге торт купила. Такой же, как из детства. Было-розовый. Мама не увидит его. И пусть. Она расскажет, какой торт красивый.

Через три ступеньки бежала. Дверь открыла. Слышит, дочка поет. Любаша в комнату. Танечка сидит возле бабушки, гладит ее по голове и поёт песенку. А та улыбается.

— Любонька пришла. Ты иди, дочка. Поспи. Устаешь ты, родная моя, золотая. Совсем я тебя измучила, — мама протянула руку, головой завертела, пытаясь понять, где стоит Любаша.

Комок в горле стоял. Дышать было невозможно. Всем даются испытания. Только вот не все их достойно проходят. И она, Любаша чуть не струсила.

— Мама! — подошла, уткнулась в руки матери.

Вот оно. Ощущение. Живы родители — мы дети. Нет их — сироты. Сколько бы лет не было. 10, 20, 30, 40, 50, 60 — неважно. Любому нужна мама.

— Мам. Я ж тебе платьице купила. Как то, в витрине тогда. Серебристое. И торт. Сейчас мы оденемся, да чай пить. Ох, и красавица ты у меня станешь! — Любаша стала распускать мамины волосы.

А та теребила платье и робко так улыбалась.
Маму одели. Любаша ей волосы уложила. Танечка сбегала за духами, губки бабушке покрасила. И чайник поставила.

Вспоминали, чай пили. И Любаша думала, какая же мамочка красивая! Лицо безмятежное, доброе. Нет почти сейчас таких лиц. Уходят они вместе с тем поколением. Как бы плохо и больно ей не было — ни единой жалобы, ни стона. Тут стук в дверь. Открыли. Братец Яша на пороге. Цветы в руках держит. И ананас.

— Ананас-то зачем приволок? Яша! — всплеснула руками Любаша.

— Так это. Мама однажды поесть хотела его. А денег не было тогда. Вот я… хочешь, каждый день ананасы носить буду? Ты прости, Люба. И на Тоньку внимания не обращай. Вот вредная баба! Ну её. Пусть мать живёт долго. Не нужны мне никакие метры, — ответил Яша.

В комнату вошёл. И всё восхищался платьем маминым. А та смеялась, смущаясь. Словно и не болела.

Другие дни у Любаши потекли. Она представила, сильно так, до крика, что было бы, не стань мамы. И теперь боролась за каждый ее день на земле, отчаянно, изо всех сил.

— Все боялась, что приду — а мамочки нет. Стала она как ребенок — я ее купала, заплетала. И шептала: «Только живи!». Пусть в любом виде. Лишь бы рядом! — говорила она все родным.

Любаша прогнала из дома ощущение безысходности и горя. Старалась чаще улыбаться. Рассказывала маме смешные истории. Говорила, что совсем скоро она встанет на ноги. И превращала каждый день в маленький праздник. То шаров с Танечкой надуют да развесят, то караоке поют. Мама очень песни любит! И у самой голос прекрасный, сильный! Им подпевать стала.

— Любочка. Что-то жёлтенькое на тебе, да? — спросила однажды мама.

Любаша выронила тряпку из рук. На ней было жёлтое платье в мелкий цветочек.

— Ты видеть немного стала, Господи, счастье-то какое! Мамочка! — кинулась к ней.

Понемногу, по стенке вначале, мама начала ходить. И не было большей радости для Любаши. Конечно, она ее не отпустила в квартиру-то свою. Пусть вместе. Рядом. Мало ли что.

— Будем жить три девочки. Я, ты и Танечка. Столько же всего успеть надо! Ты ж меня стряпать хотела научить, формы для хлеба так и лежат. А у меня всегда пироги подгорают. Готовлю отлично, а с выпечкой прям неувязка какая-то. Яша обещал прийти, — целовала маму Любаша.

Брат пришел. Он у них здоровый, под два метра. И сильный. Мама его шутя «медвежонком» звала. На руках маму во двор вынес. На скамейку посадил, сам рядом устроился. Залюбовалась Любаша, что мамочка у них такая аккуратненькая. В пальто новом, в шапочке красивой. Как куколка.

И впервые успокоение пришло. Один шажок, другой. Все поправимо, достижимо. Только живи, мамочка. Только бы слышать твой голос. Каждый день. Потому что в тебе — сила. Так цветок не сможет без воды и солнца. Скукожится, пропадет. А в матерях — и вода, и солнце, и свет.

И что пожелать вот тут можно? Пусть всегда бьются сердца матерей. Побольше им заботы и сюрпризов от детей. Букетики цветочков в ненастный день, платьице, которое пусть уже и надеть-то некуда. Но любая женщина ему рада. И в любом возрасте. Флакончик духов.

И самые главные слова, которые надо говорить при жизни:
— Я люблю тебя, мамочка. Только будь всегда, мамочка! Ты самое лучшее, что есть в моей жизни!

Автор: Татьяна Пахоменко