Надежда еще работала, поэтому утром, оставив отчима у себя, попросила не уходить, и дождаться вечером ее прихода.
А после работы заехала по адресу, который дал отчим. Она помнила брата еще подростком, и уже тогда особых родственных чувств он не испытывал, поэтому Надежда и не стремилась найти его. А в этот раз необходимость заставила.
Сергей за эти годы немного располнел. На его круглом лице застыл вопрос, когда увидел Надежду.
— Узнаешь?
— А-ааа, Надежда… как нашла нас?
— Разговор есть. – И она прошла в квартиру.
— Скажи-ка мне, братец, а почему это отец по улицам бродит, как нищий?
— Видела его? Видела значит? Достал он уже, то придет, то уйдет…
— А почему же он уходит?
— На их голоса вышла из комнаты молодая женщина в цветном халате. Надежда, поздоровавшись, познакомилась и продолжала допытываться. — Ну так почему отца выгоняешь?
— Я не выгонял! Он сам уходит, нравится ему так…
— С чего это ради? Ему может вовсе не нравится, да деваться некуда, дом ведь продан. Отец мог спокойно доживать в собственном доме. А вы с Еленой быстро продали, а отцу теперь жить негде…
— Ну вот же, пусть живет, — Сергей взмахом руки показал на квартиру. – Или можешь себе его забрать, если такая сердобольная…
— Нет уж, спасибо, — ответила Надежда. – Но есть у меня вопрос. По поводу наследства.
Сергей брови нахмурил. – Какого наследства?
— Вы с Еленой деньги на двоих разделили, а меня не известили…
— Так ты же с нами не жила… тебя сколь лет не было…
— Этот дом мой отчим и моя мать своими руками построили, и я такая же наследница, как и вы. Поэтому выбирай: или за дом делиться вам придется, или устраивай отца, чтобы он на улице милостыню не просил…
— Так пусть живет!
Молодая хозяйка недовольно посмотрела на Надежду. – Что это вы распоряжаетесь? Он уже в таком возрасте, что за ним ухаживать надо, а нам некогда… есть соответствующее заведение, можно оформить…
— Милочка, вот когда коснется твоих родителей, тогда и будешь указания давать, а сейчас мы с Сергеем решаем вопрос о нашем отце.
— Ладно, — Сергей, разволновавшись, поправил пятерней русые волосы, — на самом деле, дом мы не продали. Не успели продать. Просто в прошлом году покупателя не нашлось, а дешево продавать Ленка отговорила… пустили мы квартирантов…
— Молодцы, наследнички, — опешила Надежда, — обтяпали дело со всех сторон, а отцу и не сказали. А ведь он думает, что дом продан…
— Так если узнает, что не продан, пешком туда пойдет…
— А зачем пешком? На машине отвезу.
— Зачем? Чего ты добиваешься? – закричал Сергей.
— Я хочу, чтобы мой отчим свой век в родном гнезде доживал… когда договор аренды заканчивается?
— Через месяц. Но мы пообещали продлить.
— Откажи. Прямо сейчас звони и откажи. Деньги еще не брал наперед?
— Нет.
— Ну вот и хорошо. Отец вернется в законное жилье. А ты, — она посмотрела на молодую жену Сергея, — остаешься хозяйничать в своей квартире со своей второй половиной.
Сергей созвонился с сестрой Еленой, и она минут десять просто кричала в трубку, что Надьке нечего совать свой нос в их дела. Но узнав, что Надежда настроена серьезно, и что тоже имеет права на дом, согласилась.
Привезли Павла Ивановича через месяц в родное село. И он, увидев родные стены, прислонился к ним и стоял так, не оборачиваясь. Может даже плакал, но никто этого не видел.
Надежда нашла бригаду для косметического ремонта. А еще крышу отремонтировали, а то протекала, остальное, по мелочи, вместе с бригадой доделывали. Сергей сокрушался, как много денег ушло, хотя значительную часть потратила Надежда.
— Дочка, прости меня, — просил Павел Иванович, когда она уезжала.
— Живите и ни о чем не думайте, — попросила Надежда, — и звоните, если помощь нужна будет.
Павел Иванович подошел ближе, потянулся к ней и шепотом сказал: — Как бы мне дом на тебя оформить, я пока в силе, всё на тебя подпишу, всё по новой сделаю… ты одна распоряжайся…
Надежда усмехнулась. – Пал Иваныч, так ведь трое нас, на троих надо делить…
— Вот ты и раздели потом на свое усмотрение, я ведь знаю, ты все по совести сделаешь…
— Нет уж, Павел Иванович, не возьму я на себя такой груз, потому как знаю свою сестру и брата. Если хотите, то на троих завещайте.
И он с радостью согласился.
Елена так ни разу и не приехала, но постоянно созванивалась с братом и жаловалась, что Надька облапошила их, подкатила к их отцу и завладела третьей частью.
Сергей, избавившись от заботы об отце, даже радовался, что теперь родитель живёт в своем старом доме, поэтому отмахивался от сестры.
***
Павел Иванович прожил в свое доме четыре года. Не так уж и много, но для него эти годы оказались самыми спокойными. Ходил на могилку супруги, потихоньку копался в огороде, созванивался с Надеждой.
А когда занемог, именно Надежда увезла его в больницу. Чуть легче стало, отпросился домой. И через три дня умер. Надежда вышла во двор на пять минут, а вернулась… он так и сидел на диване, а в руках фотография его жены Валентины.
Надя не зря побеспокоилась о своей доле. Отчима похоронили, и на том его родные дети так всё и оставили. Кроме дома. Торопились скорей продать и всё надеялись, что Надя отдаст им свою долю.
— Не надейтесь, — сказала она, — у меня тоже дети и внуки.
Но на самом деле дети у нее были хорошо устроены, и не нуждались в этой небольшой сумме. Полученные деньги она почти все потратила на оградку и памятник родителям. А потом еще поминки делала.
Она уже вышла на пенсию, но еще за рулем, и иногда приезжает проведать родителей – убрать траву, положить цветы.
Она часто думала о том, почему не прошла тогда мимо, почему привела отчима домой, почему ввязалась в это дело, окончательно разойдясь с братом и сестрой по матери. Могла ведь спокойно жить и не касаться их, тем более, что любви ей почти не досталось, вся любовь ушла к младшим.
А потом поняла. Сначала поняла, что на отчима она всегда обижалась меньше. Почти не обижалась, все-таки он просто отчим. А вот мать… ведь она смирилась с таким отношением к ней, полностью переключилась на младших в угоду мужу.
И еще она понимала отчима, потому что сама пережила предательство. Тогда, по молодости, когда она сидела с грудным ребенком, муж загулял и бросил ее. Он даже ничем не помогал, скрываясь от алиментов.
И это предательство – это так больно… наверное, отчим тоже что-то подобное испытал, когда Валентина не дождалась его из армии. И все-таки он любил свою Валю. Не смог жениться на другой, женился на Валентине. И любил всю жизнь. Вот только Надежду не смог полюбить. Хотя нет, скорей всего, полюбил, но слишком поздно.
Она боялась, что ее второй муж Михаил, с которым прожила четверть века, не примет ее дочку от первого брака. Но Михаил полюбил их обеих, как одно целое. И никогда её дочь не ощущала себя одинокой, как когда-то Надежда. И за это она всегда была благодарна мужу. Три года за ним ухаживала, когда болел, и готова была сидеть с ним бесконечно… но чуда не случилось.
В конце лета обещали приехать дети, привезти внуков, и Надежда от одной мысли, что встретится с ними, чувствовала прилив сил, хотелось петь от радости. Они ее семья, и пусть на расстоянии, но они любят и чувствуют друг друга. А ей больше ничего и не надо. Обделённая любовью родительской, у самой Надежды этой любви – нерастраченное море. Хватит и на правнуков.
Татьяна Викторова