Глава 4. Очный разговор

Олег сам меня нашел. Через три дня позвонил в дверь.

Я открыл. Загорелый, самодовольный, с небольшой ссадиной на скуле — моя работа.

— Чего тебе? — спросил я, загораживая проход.

— Поговорить, — сказал он спокойно. — Без драк. По-мужски.

— Мы с тобой уже говорили. Когда я вышвыривал тебя из своей спальни.

— Слушай, — Олег убрал руки в карманы. — Ты пойми. Я ничего у тебя не забирал. Лена сама пришла. Я не настаивал.

— Это меняет дело? — прищурился я.

— Может быть. Я хочу извиниться. Неудобно вышло.

— Неудобно? — я вышел на крыльцо. Закрыл дверь. — Ты трахал мою жену в моей постели. И тебе неудобно?

Олег вздохнул. Посмотрел в сторону.

— У нас с ней ничего серьезного. Просто секс. Она сама знала.

— А знала ли она, что у тебя есть жена? — спросил я.

Олег напрягся.

— Откуда… — начал он.

— Я навел справки, — прервал я. — У тебя жена Анжела. Двое детей. Ты их возишь в школу каждое утро. В своем трехэтажном доме. Как ты смотришь в глаза жене, Олег?

Он побледнел. Не ожидал, что я копну так глубоко.

— Это не твое дело, — выдавил он.

— А Лена — не твое дело. Но ты же полез. Теперь не жалуйся.

— Чего ты хочешь? Денег? — он достал бумажник.

Я сжал челюсти.

— Убери бумажник. Пока я тебе его в глотку не засунул.

— Не горячись, — он спрятал кошелек. — Я серьезно. Давай разойдемся мирно.

— Мирно? — я шагнул к нему. — Ты разрушил мою семью. Ты спал с женщиной, которая обещала мне верность. И хочешь разойтись мирно?

— А что ты предлагаешь? Убить меня? — усмехнулся Олег.

Вот здесь я его ударил. Неожиданно, с левой. В солнечное сплетение. Он согнулся, закашлялся.

— Я предлагаю тебе уйти и никогда не приближаться к Лене, — сказал я, нависая над ним. — Ты больше не начальник. Я позвонил в твою компанию. Им интересно узнать, что их сотрудник использует служебное положение, чтобы крутить романы с подчиненными.

Олег выпрямился. Лицо перекосило.

— Ты что, идиот? Из-за бабы карьеру рушить?

— Это ты из-за бабы всё рушишь. Я просто возвращаю долги.

Он ушел. Злой, растерянный. На прощание плюнул на дорожку у моего крыльца.

Я стоял и смотрел ему вслед. Думал: «Вот она, цена моего спокойствия. Я никогда не был мстительным. А стал».

Через два дня Лена позвонила. Плакала.

— Олег уволил меня. И заблокировал везде. Говорит, что я токсичная. Саша… я осталась без работы.

— Ты осталась без любовника, ты хотела сказать? — спросил я жестко.

— Не будь жестоким, — всхлипнула она.

— Это не жестокость, Лена. Это правда. Ты выбрала его — теперь пожинай плоды.

— Ты можешь забрать нас с Алисой?

— Могу. Но не заберу. Пока я не решу, будем ли мы жить вместе.

Она завыла в трубку. Я слушал и не чувствовал ничего. Кроме глухой, ноющей боли где-то под ребрами.

Глава 5. Пустота вместо дома

Месяц я жил один. Дом стал чужим. Я переставил мебель, выбросил половину вещей Лены на балкон. Спальню переделал под кабинет. А сам спал на диване в гостиной.

Лена приезжала раз в неделю — проведать Алису, которую я оставил у себя. Дочка жила со мной. Водил ее в садик, готовил завтраки, заплетал косички — получалось криво, но она смеялась.

— Папа, а мама к нам вернется? — спросила однажды Алиса.

— Не знаю, солнышко.

— А ты хочешь?

Я присел перед ней.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. И мама тоже. Но взрослые иногда запутываются. Нам нужно время.

— Ты сердишься на маму?

Ребенок чувствует всё. Даже когда молчишь.

— Немного, — признался я. — Но это не твоя забота. Иди обниматься.

Лена пыталась поговорить. Приходила с пирогами, с подарками. Стояла на пороге, жалкая, виноватая.

— Саш… Александр Викторович… можно мне войти?

— Войди. И сразу скажи, зачем пришла.

Она садилась на кухню, теребила край платка.

— Я хочу вернуться. Я поняла, что люблю только тебя. Тот месяц без тебя — ад. Олег просто так, иллюзия. Ты мой настоящий.

— Слова, Лена. Красивые слова.

— Я докажу. Чем хочешь.

— Чем докажешь? Тем, что будешь верна теперь? Но я же уже знаю, что ты способна на обман. И мне всё равно, кого ты любишь. Я тебе не верю.

Она опустила голову.

— А можно мы сходим к психологу? Вместе.

— Зачем? Чтобы он сказал, что я тоже виноват? В том, что мало тебя хвалил? Или мало цветов дарил?

— Может быть, ты тоже не идеален, — тихо сказала Лена.

Я замер.

— Значит, это я виноват, что ты легла в постель к другому? — спросил я ледяным голосом. — Прямо сейчас скажи это в лицо.

Она заплакала. Снова.

— Нет, не ты. Я виновата. Я. Но если бы ты был внимательнее…

— Стоп, — я встал. — Я несу ответственность за наши отношения. За разговоры, за ужины, за ссоры. Но за твои ноги, которые раздвинулись перед чужим мужиком, отвечаешь только ты. Запомни это.

Лена выбежала. Хлопнула дверью.

Я долго сидел на кухне. Пил холодный чай. И чувствовал, как внутри что-то окончательно умирает. Не любовь — она умерла в тот вечер. Умирала надежда, что можно всё склеить.

Глава 6. Драка, которая ничего не решает

Олег снова появился через полтора месяца. Пьяный, в час ночи. Ломился в дверь.

— Выходи, герой! — орал он. — Из-за тебя меня уволили! Жена ушла!

Я открыл. Он стоял, качаясь. Глаза красные, в руке бутылка.

— Ты всё разрушил, — прорычал он. — Семью мою разрушил.

— Я? — удивился я. — Ты сам всё разрушил. Я всего лишь рассказал правду.

Олег замахнулся бутылкой. Я перехватил руку, выкрутил. Бутылка упала, разбилась.

— Тихо, — сказал я. — У меня дочка спит.

— Плевать на твою дочку! — заорал он.

Я толкнул его на улицу. Вышел следом. Захлопнул дверь.

— Хочешь драться? Давай. Но без свидетелей.

Олег кинулся на меня. Злой, пьяный, неуклюжий. Я ушел в сторону, ударил в корпус. Он упал на колени, встал, снова полез.

Мы катались по асфальту. Я слышал свой хрип, его ругань. В какой-то момент он достал нож — маленький, перочинный. Блеснул в свете фонаря.

— Дурак, — сказал я. — Убери.

— Не уберу, — прошипел он.

Я резко выбил нож ногой. Схватил Олега за шиворот, прижал к земле.

— Слушай меня, — сказал я, глядя ему в глаза. — Я тебя не боюсь. Я тебя презираю. И если ты еще раз подойдешь к моему дому, я вызову полицию. У тебя есть дети, ты под суд пойдешь. Успокойся.

Олег заплакал. Взрослый мужик — рыдал на моей лужайке.

— Жена ушла, детей не вижу, работы нет. Зачем ты так со мной?

— Ты сам выбрал, — сказал я, разжимая руки. — Забудь про Лену. И про меня забудь. Исчезни.

Он ушел, шатаясь. Я сидел на крыльце и смотрел на звезды. Кулаки саднили, спина болела. А в груди — всё та же пустота.

Я не чувствовал победы.

Глава 7. Прощение — роскошь, которую я не могу себе позволить

Прошло полгода.

Лена жила отдельно. Снимала комнату, работала в двух местах — администратором в фитнесе и продавцом в цветочном. Алиса была у нее каждые выходные. Мы с бывшей женой общались вежливо — только о дочке.

Она больше не просилась обратно. Иногда плакала, когда забирала Алису. Я молчал. Потому что сказать было нечего.

В один из вечеров Лена пришла забрать дочь. Села на диван, усталая, похудевшая.

— Саш… Александр… можно поговорить?

— Говори.

— Ты простил меня?

Я помолчал. Посмотрел на её руки — поцарапанные, с облезшим маникюром. Раньше она следила за собой как королева.

— Нет, — сказал я честно. — Не простил.

— Но прошло полгода. Ты не злишься же?

— Я не злюсь. Злость прошла. Осталась горечь. Как после лекарства, которое не помогло.

Лена всхлипнула.

— Я всё понимаю. Но мне так больно.

— А мне было больно, когда я увидел вас в постели, — сказал я тихо. — Ты знаешь, что я до сих пор сплю с включенным светом? Потому что в темноте мне кажется, что ты с ним. Рядом. На моей кровати.

Она закрыла лицо руками.

— Прости, прости, прости…

— Не надо, — остановил я. — Прощение — это не то, что можно выпросить. Это когда внутри становится легче. А у меня внутри — как после пожара. Всё выгорело.

— Ты меня не простишь никогда?

Я встал. Подошел к окну.

— Знаешь, Лена, я прочитал где-то: доверие как зеркало. Разбил — можно склеить. Но трещины останутся навсегда. Я не хочу смотреть на эти трещины всю жизнь.

— То есть ты не хочешь жить со мной, — не спросила, а утвердила она.

— Я подал на развод, — сказал я. — Бумаги придут на днях.

Лена заплакала в голос. Из коридора выглянула Алиса.

— Мама, ты чего?

— Всё хорошо, солнце, — сказал я, подходя к дочке. — Мама просто грустит. Иди, собери игрушки.

Алиса убежала. Лена вытерла слезы.

— Ты даже не дал мне шанса.

— Я дал тебе семь лет, Лена. Семь лет верности, заботы, любви. Ты им не воспользовалась. А теперь просишь еще один шанс. Но каждый новый шанс — это кусочек меня. А мне больше нечего отдавать.

Она встала. Подошла ко мне. Положила руку на плечо — я не отстранился, но и не придвинулся.

— Я всё равно тебя люблю, — прошептала она.

— А я тебя — нет, — ответил я. — Не больше, чем мать своей дочери. Любви во мне больше нет. Выгорела.

Лена ушла молча. Забрала Алису, поцеловала меня в щеку — я не воспротивился. Пусть.

Я остался один. Сел на пол в гостиной. Обнял колени.

И не заплакал. Потому что у мужчин слез не осталось — одни рубцы.

Прощение — это когда тебе больше не больно. Мне всё еще было больно. И я не умел притворяться, что всё в порядке. Лучше честная пустота, чем ложное тепло.

Если когда-нибудь я смогу сказать ей: «Я тебя прощаю» — это будет означать, что я перестал помнить. Но я помнил всё. Запах чужого одеколона. Скомканную простыню. Её испуганные глаза.

Некоторые раны не заживают до конца. Они просто перестают кровоточить. И ты живешь дальше. Один. Но живой.

А это, наверное, главное.

Автор: 1001 ИДЕЯ ДЛЯ ДОМА