Журналисты осаждали здание, камеры, микрофоны. Вопросы, вопросы, вопросы. Каждый хотел кусочек её истории. Каждый считал, что имеет право знать всё.
Прошла неделя. Наташа дала пресс-конференцию. Сказала коротко:
Я не буду отвечать на вопросы о насилии. Это моё право. Я не обязана рассказывать вам всё.
Это вызвало шок. Как это «не обязана»? Общество спасло её, теперь она должна отчитаться! Но Наташа стояла на своём. Она понимала: если сейчас уступить, её история перестанет быть её собственной. Она станет общественным достоянием. Товаром.
Параллельно началось расследование. Проверяли, не было ли у Приклопиля сообщников. Не помогал ли ему кто-то. Не знала ли мать Наташи о её местонахождении.
Да, были люди, которые подозревали Бригитту. Мол, она плохая мать. Мол, может, она сама отдала дочь. Может, ей было выгодно. Это был абсурд. Болезненный, оскорбительный абсурд. Но он показал, как работает общественное сознание: всегда нужен виноватый. Если не Приклопиль (он мёртв), то кто-то другой. Мать подойдёт.
Наташа защищала мать публично. Говорила: «Она не виновата. Никто не виноват, кроме одного человека. И он мёртв». Но слухи не утихали. Их подпитывали таблоиды, жаждущие сенсаций. И тогда Наташа приняла решение: она напишет книгу. Сама. Своими словами. Без посредников.
«3096 дней»
Книга вышла в 2010 году. Соавторами стали журналистки Хайке Гронемайер и Коринной Мильборн. Но голос в книге только один.
Структура проста: детство, похищение, годы в подвале, побег, жизнь после. Никаких художественных украшений. Только факты и чувства.
Язык книги сдержанный. Девушка не пытается вызвать жалость, не пытается шокировать, она просто рассказывает. Но именно эта сдержанность делает текст ильным.
Книга стала бестселлером. Её перевели на десятки языков. Читали миллионы, однако не все поняли, что они читают. Многие восприняли «3096 дней» как очередную «историю ужасов». Ещё одну книжку про страдания, которую приятно читать перед сном, чтобы почувствовать: «Слава богу, со мной такого не случилось».
Она говорила: «Да, я испытываю сложные чувства к Приклопилю. Да, иногда мне его жаль. Нет, это не стокгольмский синдром. Это просто человеческое».
И вот тут начался скандал.
Жертва, которая не вписывается в схему
После выхода книги Наташа дала несколько интервью. В одном из них сказала:
Когда я узнала, что он мёртв, я почувствовала… потерю. Часть меня исчезла вместе с ним.
Реакция была мгновенной. «Она что, его любила?!» «Стокгольмский синдром!» «Она ненормальная!». Девушка попыталась объяснить. Она сказала: восемь лет этот человек был центром её вселенной. Он был её мучителем, тюремщиком, но также и единственным человеком, с которым она общалась. Её мир вращался вокруг него. И когда он исчез, часть этого мира исчезла. Это не любовь. Это травматическая связь. Это сложно.
Ещё она сказала, что зажгла свечу в морге, где лежало тело Приклопиля. Это вызвало новую волну возмущения. «Как она могла?!» «Она оскорбляет всех жертв насилия!» «Она его защищает!»
Общество этого не приняло. Потому что обществу нужна простая схема. Монстр — плохой. Жертва — хорошая. Монстр умер — жертва радуется. А Наташа Кампуш разрушила эту схему. Она показала, что реальность грязная.
Вторая жизнь: попытка стать автором, а не героиней
После книги Наташа попыталась построить новую жизнь. Разрушить установку в обществе: не как «та самая девочка из подвала», а как обычный человек.
В 2008 году она начала вести собственное ток-шоу на австрийском канале Puls 4. Называлось оно «Наташа Кампуш встречает» («Natascha Kampusch trifft»). Она приглашала гостей, брала интервью, обсуждала социальные темы. Это была попытка перевернуть сценарий. Она хотела быть той, кто задаёт вопросы. А не той, кому их задают. Шоу просуществовало недолго. Рейтинги были средние.
Параллельно она занялась домом в Штрассхоф-ан-дер-Нордбан. Тем самым домом, под которым восемь лет был её подвал. Когда Приклопиль умер, дом должен был перейти к его наследникам. Но Наташа подала иск. Она требовала компенсации за годы принудительного труда и суд встал на её сторону. Дом отошёл ей.
Что делать с этим местом? Снести? Превратить в музей? Продать?
Наташа выбрала странный путь. Она оставила дом, но засыпала подвал. Заполнила бетоном. Чтобы никто больше не мог туда войти. Чтобы это место перестало быть «достопримечательностью ужаса».
Эпилог: девочка, которая выиграла
Прошло почти двадцать лет с момента побега. Наташе сейчас за тридцать. Она живёт в Вене, иногда даёт интервью. Сегодня Наташа Кампуш — это не «девочка из подвала». Это женщина, которая отказалась быть объектом чужих нарративов. Которая взяла свою историю в свои руки. Которая сказала: «Моя жизнь. Мои правила. Мой голос».
Общество до сих пор не может её простить за это. До сих пор всплывают статьи, где её называют «странной», «неблагодарной», «с синдромом». До сих пор находятся те, кто считает, что она должна им объяснений, подробностей.
Но Наташа больше не объясняется. Она просто живёт.
История Наташи не уникальна. Сложно осознать и принять, что таких случаев множество. Еще труднее смириться с тем, что многие из них останутся неизвестными.