Снова послышалось:

— М-м-м…

Все рванули туда, к старому клубу, который уж лет десять как стоял пустой, заколоченный, с проваленной крышей на заднем углу. Дверь там давно перекосило, окна фанерой забиты. Кто бы туда полез? Да ещё телёнок.

— Тут? — недоверчиво сказал Степан. — Да быть не может.

Но звук был именно оттуда.

Пашка налёг плечом на дверь. Та не поддавалась. Тогда он отступил, матюгнулся сквозь зубы и ударил сапогом. Доска хрустнула, дверь распахнулась, и на людей пахнуло холодной пылью, старой сценой, мышами и чем-то ещё — тёплым, живым.

Посветили фонарями.

И все так и обомлели.

Прямо на сцене, где когда-то районные начальники речи говорили, а девчонки в сарафанах плясали, стоял Веркин телёнок. Живой. Весь в паутине, в обрывках пыльного занавеса, с круглыми перепуганными глазами.

Но не один.

Рядом с ним, скорчившись на старых декорациях, сидел человек.

— Господи… — выдохнула баба Лиза.

Это был Митька Зуев.

Тот самый Митька, про которого в деревне уже третью неделю говорили вполголоса. Пропал человек. Ушёл из дома после ссоры с братом — и нету. Искали по району, участковый приезжал, реку смотрели, лес прочёсывали. Одни говорили — в город уехал. Другие — замёрз где-нибудь по пьяному делу. А он вот где оказался.

Митька заслонился рукой от света и хрипло сказал:

— Не шумите… Он только успокоился.

— Кто? — не понял Степан.

— Телёнок.

Верка, не веря глазам, подошла ближе. Фомка сразу дёрнул ушами, тихо замычал и ткнулся ей в рукав.

— Родненький… — сказала она и тут же заплакала.

А Митька сидел бледный, заросший, в старом армейском бушлате. На полу возле него лежала пустая банка, кусок хлеба и чья-то телогрейка.

— Ты… ты что тут делаешь? — спросил Пашка.

Митька долго молчал. Потом усмехнулся как-то криво:

— Живу.

— В клубе?

— А где ещё? Дома брат убьёт. В город без денег не уедешь. Вот и жил.

— Три недели?! — ахнула баба Лиза. — Да ты ж с ума сошёл!

— Не сошёл, — ответил Митька. — Просто надоело слушать, что я никчёмный.

Он говорил спокойно, но голос у него был такой, будто каждая фраза через камни продирается.

Оказалось, всё вышло и смешно, и страшно. Телёнок, вырвавшись из сарая, заметался по улице, налетел на дверь клуба, а та, видно, от ветра уже была не заперта как следует. Он пролез в щель, упал внутрь, там заревел. Митька, который грелся в клубе у жестяной печки, услышал, нашёл его, затащил на сцену, отёр соломой, успокаивал, даже свою телогрейку под него подстелил.

— Думал, переждём, — сказал он. — А тут вы.

Верка смотрела на него, и лицо у неё менялось. Сначала был страх. Потом облегчение. Потом что-то ещё — такое, чего никто от Верки Сизовой не ожидал.

Она вдруг сняла с себя шерстяную шаль и молча накинула Митьке на плечи.

— Пойдём, — сказала. — Ко мне пойдём. Телёнка спас — стало быть, не пропащий.

— Да ладно тебе, Вер…

— Пойдём, говорю.

И такой в её голосе был тон, что даже Пашка не усмехнулся.

Обратно шли долго. Пашка вёл Фомку на верёвке. Степан поддерживал Митьку под локоть. Баба Лиза то и дело крестилась и бормотала:

— Вот тебе и пропал… Вот тебе и метель…

А деревня уже светилась жёлтыми окнами, и сквозь снег эти огни казались особенно тёплыми, будто ждали всех.

У Верки дома натопили печь. Телёнка снова загнали в сарай, на этот раз дверь подперли ломом. Митьке поставили миску щей, хлеб, налили горячего чаю. Он ел медленно, будто отвык, а Верка сидела напротив и всё смотрела.

Потом спросила:

— А чего ж ты к людям не шёл?

Митька пожал плечами.

— Стыдно.

— Дурак, — просто сказала Верка. — От стыда не греются.

Степан хмыкнул:

— Это точно.

Пашка поднялся, натянул шапку.

— Ну что. Телёнок нашёлся. И ещё один телёнок заодно.

— Сам ты телёнок, — неожиданно беззлобно ответил Митька.

И все засмеялись.

Даже Верка.

А метель ещё мела до утра. Замела следы, калитки, дорогу к оврагу, старый клуб по самые окна. Будто и не было ничего.

Только в деревне на другой день уже говорили не о том, что у Верки телёнок пропал.

Говорили другое.

Что человек, оказывается, может сидеть совсем рядом, в пустом клубе, в холоде, в обиде, — и никому до него дела нет. Пока случайно телёнок не заведёт к нему людей.

И кто после этого кого спас — ещё неизвестно.

Автор: ЭТНОГЕНРИ