И тут ей подвернулась на улице знакомая женщина. Она выслушала жалобы Тамары Петровны, ее рассказ о мытарствах и посоветовала Сергея… украсть. Иначе, мол, не дождешься разрешения своей проблемы. Заключенных никогда не дают похоронить по-человечески. Вольская поняла, что ей надо делать.

«Господи, дай мне силы!» — попросила Тамара Петровна и в выходной отправилась к смотрителю кладбища на Сортировке. Тот внимательно выслушал посеревшую от горя женщину.

— Помочь можно, но это будет дорого…

— Сколько?

— Он назвал сумму.

В два раза меньше той, которую она предлагала столичным чиновникам!

Женщина взяла административный отпуск в Дирекции по обслуживанию пассажиров и стала готовиться к операции. Энергичная дочка после гибели брата еще раз наведалась на зону. Там нашлись люди, которые за определенное вознаграждение указали точное место захоронения. Дочь побывала на окраине сельского погоста.

На безымянной могиле сердобольные местные старушки выложили крест из кирпича. Уезжая в Новосибирск, Светлана нарисовала для Тамары Петровны схему, на которой обозначила место, где лежит брат. Теперь листок бумаги с чертежом очень пригодился.

Смотритель кладбища оказался человеком слова. В назначенный час Тамара Петровна и четверо дюжих мужиков (среди которых был и мой знакомый) выехали за город на двух машинах.

Выяснилось, что один из водителей когда-то служил на этой зоне, поэтому хорошо знал туда дорогу. Уже за полночь они добрались, наконец, до небольшой рощицы среди полей. Четыре автомобильные фары высветили простенькие ограды, аляповатые пластмассовые цветы, памятники и неподалеку от них расползшийся от дождей рыжий холмик с кирпичным крестом.

Сердце матери болезненно сжалось, она судорожно схватилась за таблетки. Раскапывать могилу пришлось неожиданно долго. Липкая глина приставала к лопатам. Тамара Петровна вызвалась помогать. Было боязно, что они не успеют до рассвета. Мужики отослали ее к машинам, подальше от себя: «А если вам будет плохо, тогда что прикажете делать»?

Наконец заступы глухо застучали о дерево. Дело теперь оставалось за малым: перенести гроб в машину и забросать яму. Но наспех сколоченная, пролежавшая больше полугода в земле домовина могла развалиться. Достать ее нужно было, обвязав доски. Веревки были предусмотрительно захвачены с собой. Неожиданно одному из заговорщиков стало дурно.

— И тут меня словно прострелило: а вдруг это не Сергей? – вспоминает Тамара Петровна. — Ведь заключенных, говорят, часто кладут в братские могилы. Стала просить мужиков: «Я вам еще тысячу рублей дам, только заглянем: он или нет».

Они мнутся, боятся. А время бежит. Потом видим, у гроба доска отошла и лицо сына по шраму и ямочке на щеке, по подбородку я тут же признала. На заре яму закопали и уложили кирпичи, чтобы никто не догадался, что к чему.

И тут на кладбище появилась какая-то старуха. То ли навещать своих пришла спозаранку, то ли еще зачем-то… Снова поднялись нервы. А вдруг заметит, догадается, донесет? Что тогда? А ничего хорошего, ведь дело-то подсудное. Но подслеповатой оказалась бабушка, не разобралась в тумане, что к чему.

Сергея Вольского перезахоронили в тот же день на кладбище Сортировки. Теперь Тамаре Петровне и самой не верится, что решилась на такой отчаянный шаг.

Но по-другому поступить она просто не могла. Если уж с живым сыночком не удалось пожить вместе, то пусть хоть мертвый он будет рядом.

Теперь сторожа кладбища часто видят эту женщину возле ухоженной могилки, на скамеечке, что возле памятника за железной оградой. Она о чем-то долго неторопливо и тихо беседует с сыном.

Некоторые из редких посетителей, посмотрев на нее, качают головой и вертят пальцем у виска, но кладбищенские служители знают – женщина совершенно нормальна, здравомысляща и всегда их одаривает вкусными домашними пирожками, конфетами, на водку денег дает.

И главное – она нашла какое-то успокоение, навещая «родной холмик», там ей всегда кажется, что душа сына рядом, что он все слышит, что однажды и ее душа окажется вблизи самой близкой души на свете.

А милиции она давным-давно перестала бояться. Поистине всесильно и бесстрашно материнское сердце.

В одно из таких посещений и встретил ее тот самый гробокопатель, мой знакомый Олег Петрович Дементьев. Вот как он вспоминает эту встречу.

— Женщина сидела на скамейке возле могилки, вертела в руках ключ и была очень бледна. Вам плохо? — спросил я. — Она посмотрела на меня странным взглядом, потом узнала, робко улыбнулась и протянула мне ключ.

— Что это? — удивленно спросил я.

— Ключ.

— Я вижу, он от вашей квартиры?

Женщина кивнула.

— Я его под скамейкой нашла.

И тут она рассказала, как это случилось:

— Я потеряла его неделю назад. Обыскала все в доме. Ключа не было. Хорошо, что был запасной. Но решила заказать еще один. Деньги хоть и небольшие, но все равно жалко. Лишний пакет молока не купишь. Вечером легла спать. Долго уснуть не могла, о чем-то все думала, какие-то мелкие заботы угнетали, потом задремала. Проснулась от телефонного звонка. Время было за полночь. Долго не могла сообразить, где я, что за звонок, потом сняла трубку. Голос был мужской и страшно знакомый.

— Мама!

— Я стояла и молчала, мыслей в голове не было никаких. Не было ни страха, ни удивления. Потом опять:

— Мама!

— Кто это?

Но я уже знала кто. Мне не пришло даже в голову, что это мог быть чей-то злой розыгрыш.

— Ты меня слышишь?

— Слышу, Сережа…

— Ключ ты потеряла у меня на могиле. Он под скамейкой. Так что новый не заказывай. И еще…Он помедлил, вздохнул, это было слышно и через трубку, — спасибо тебе и прощай.

Короткие гудки. Очнулась я, когда за окном рассвело, и уже вовсю пели птицы. Трубка была у меня в руке, и оттуда нудно протискивались короткие гудки. Полчаса назад я пришла сюда и вот…

Она опять протянула мне ключ. Он был старый, от английских замков, которые сами захлопываются, когда выходишь из квартиры. Сейчас такие уже не ставят.

Я взял его в руки, повертел, потом протянул ей обратно. Поцеловал в седые, пахнущие шампунем волосы, повернулся и пошел на свой тридцатый участок. К 12.00 надо было выкопать очередную могилу.

Автор: Сделано в СССР.