Глеб остался один на один с человеком, которому стало очень плохо.

Мальчик вжался в кресло. Его глаза расширились от страха. Комната поплыла. В ушах зазвенело. Он снова оказался в том дне, два года назад, когда его родной дедушка так же опустился на пол в прихожей и больше не поднялся.

— Деда… — прошептал Глеб дрожащим голосом.

— Глеб… — прохрипел Демид Васильевич, едва открывая глаза. — Там… на тумбочке… состав. Во флаконе. Подай.

Мальчик посмотрел на высокую тумбочку в углу. Между ней и креслом лежал толстый ковер. Проехать на колесах было невозможно — они сразу увязли в ворсе. Дотянуться рукой он тоже не мог.

«Он сейчас уйдет, — билась в голове Глеба паническая мысль. — Он тоже меня оставит».

Мальчик собрался с силами. Дыхание стало частым. Он подался вперед, вцепившись руками в ручки кресла.

Мышцы, которые давно не работали, задрожали. Глеб с силой оттолкнулся руками. Кресло откатилось назад.

Мальчик оказался на полу. Твердые доски больно отозвались в ногах, но он даже не обратил внимания на это. Цепляясь пальцами за ковер, он пополз вперед. Метр. Еще метр. Тело отказывалось слушаться.

Добравшись до тумбочки, он ухватился за ящик. Пот заливал глаза. Глеб напряг руки, подтянулся и медленно, неуверенно выпрямил ноги. Ноги ходили ходуном, он едва стоял, навалившись грудью на столешницу.

Дрожащая рука потянулась к стеклянному флакону. Схватив его, мальчик попытался повернуться. Сделать полноценный шаг он не смог. Потеряв равновесие, он снова оказался на полу, но нужное средство крепко сжимал в кулаке.

Подполз к деду, непослушными пальцами открутил крышку.

— Деда, пей! Пожалуйста, не уходи!

Демид Васильевич принял препарат. Через несколько минут дыхание стало ровнее. Тяжесть в груди начала отпускать. Он открыл глаза и увидел Глеба. Мальчик лежал рядом на полу, уткнувшись лицом в его старую куртку, и тихо плакал.

Старик обнял его рукой, гладя по волосам.

— Я здесь, парень. Я никуда не уйду, — тихо произнес Демид Васильевич. — Ты сам дошел. Ты справился.

Когда Таисия вбежала в дом с охапкой одежды, она застыла на пороге, выронив всё на пол. Глеб сидел на ковре рядом со стариком. Кресло сиротливо стояло в стороне.

Узнав о случившемся, Инесса примчалась на дачу. Она бросилась к сыну, обнимала его и не могла произнести ни слова. Позже специалисты объяснили, что сильный рывок и страх за близкого человека убрали преграду в голове ребенка.

Впереди Глеба ждало долгое время восстановления, непростые процедуры, тренировки через силу. Но он больше никогда не садился в то кресло.

Прошло два года.

На территории небольшого приюта для животных было шумно. Волонтеры носили мешки с кормом, чистили вольеры. Возле одного из загонов стоял высокий, окрепший подросток. Глеб уверенно держал на поводке молодого пса, обучая его командам. Он приезжал сюда каждые выходные, помогая Зое.

У беседки неподалеку сидела Инесса, с улыбкой наблюдая за сыном. А рядом с ней на скамейке устроились самые важные гости в их жизни. Демид Васильевич, всё такой же прямой и крепкий, в новой теплой куртке. Рядом хлопотала Таисия, ставшая его женой. Они давно перебрались жить в просторный кирпичный дом, который Инесса построила специально для них в знак благодарности.

Глеб отпустил пса и подошел к беседке. Он уверенно стоял на ногах, его спина была прямой.

— Дед, мы там с вольерами закончили, — бодро сказал подросток. — Поехали домой? Таисия обещала пироги.

Демид Васильевич прокашлялся, медленно поднялся с места и крепко пожал протянутую руку Глеба.

— Поехали, парень. Пироги остывать не должны.

А над приютом шумел осенний ветер, унося ввысь лай собак и спокойный смех людей, которые когда-то спасли друг друга.

Автор: Картины жизни