Неожиданная встреча на малой родине
А Иван Савельевич, как ни странно, больше не предпринимал попыток прорваться в кабинет Веры Петровны. Видимо понял, что задушевной беседы с воспоминаниями там не получится и нужно найти другой путь. Думал, думал и придумал. А поеду-ка я лучше к Фенюшке-Федосье. Ведь приглашала же она его в гости на выходные. И дом, где живет, показала. Как раз наискосок от детского садика. Одна, без мужа живет. Помер несколько лет назад он. В последнее время болел сильно.
Расстояние от санатория до села, где Федосья живет, всего лишь 16 километров. Поймав на улице города такси, Иван уже через несколько минут мчался по асфальтированной дороге к намеченной цели. По обеим сторонам этой дороги-змейки тянулась бесконечная череда полей, на которых дозревала пшеница, гречиха и другие культуры. Картина, непривычная глазам подводника, просто завораживала его. Там, где проходила его служба, такого раздолья не было.
Жаль, быстро пронеслась за окном автомобиля эта красота полей и равнин русских. Вот уже и первые домики села показались вдали. Где-то в одном из этих домов родился много лет назад наш герой, Иван Савельевич Терпигорев. Перед домиком Федосьи, видать, совсем недавно с самосвала успели вывалить большую кучу дров березовых в чурках. Прямо к калитке впритык, так, что теперь хозяйка не может выйти со двора. Маты и проклятья Федосьины, запертой в своей ограде, неслись по улице вслед уехавшему грузовику:
— Ох, Гришка! Ох, паскудник! Ты глянь, что натворил этот охломон! Запечатал хозяйку в собственном дворе! Ну, погоди, устрою я тебе веселую жисть! Век помнить будешь.
Вылезшего из такси Ивана, увиденная картина изрядно развеселила:
— Не ругайся, Фенюшка. Это я, твой спаситель Иван, прибыл на подмогу. Сейчас откину чурки и освобожу тебя из плена твоего.
Вскоре, парочка сидела рядышком на крыльце, как когда-то в детстве в песочнице и оба хохотали во весь голос, когда Иван рассказывал про свой неудачный поход к Верке. Вернее, к Вере Петровне.
Не заметили оба, как калитка тихонько, без скрипа, отворилась, почти как в той песне. А перед изумленными Фенькой и Ванькой, “нарисовалась” незнакомая женщина:
— Извините. Я постучалась, но вы, вероятно, так громко смеялись, что не услышали мой стук. Здравствуйте. Еще раз извините, что без приглашения к вам ворвалась.
Иван, как более воспитанный товарищ, по сравнению с деревенской Федосьей, опомнился первым:
— Здравствуйте. А вы, собственно, к кому?
— Хотел спросить меня – к кому пожаловала? Да к вам и пожаловала. Давайте, обнимемся, что ли.
— Ванька. Так это же Верка приехала. Наша. Та самая, — на ухо Ивану шепнула Федосья.
Правда, от той рыжей, конопатой хохотушки полувековой давности, не осталось ни малейшего следа. Да и важной павы что-то не было заметно на первый взгляд, как охарактеризовала ее в первый Иванов приезд Федосья. Очень даже симпатичная женщина, с остатками былой красоты. И на лице, и в фигуре. Это так Иван потихоньку, про себя, определил. И от конопушек следа не осталось. Жаль, ей они были так к лицу. Это опять про себя так наш подводник подумал. Но вслух свои комплименты побоялся озвучить. А так, на всякий случай.
Вот надо же, какая встреча получилась! Всем встречам — встреча! И смех, вперемежку со слезами и слезы от радости встречи.
— Как же ты, Вера, нашла меня здесь, у Фени. Очень даже интересно мне знать. Да еще так неожиданно подкатила. Прям, “как в кине, на девятом ряде.”
— Ну, я же местами совсем не глупая женщина бываю. Догадалась. Особенно после того, что ты сделал с моей секретаршей.
— А что с твоим “Цербером” в юбке случилось?
— Заметила я, что она стала вздрагивать теперь от каждого стука в дверь. И цветы перестала приносить на работу, будто разлюбила их все.
— Какая жалость. Будем надеяться, что со временем пройдет это у нее.
— А как вычислила, что ты у моей соперницы, той, что глазки тебе много лет назад строила? Так это проще простого. Это ведь только одна она из села знала, кто я, и где работаю. А когда я догадалась, что это ты с букетом приходил, поехала узнать у ней о тебе. И вот удача. Шутка, насчет соперницы. Но эти мои слова ревности, я тоже, почему-то, с того самого детства хорошо помню.
Еще целый час болтали о том, о сём, сидя на крылечке, Иван и две женщины, Вера и Феня. Даже сходили потом в детский садик, посидели, побалдели в той песочнице. Затем Вера стала прощаться:
— Вы извините меня, но мне надо возвращаться. Делегация должна приехать иностранная скоро. Надо подготовиться. А тебе вот, Иван, я написала свой домашний адрес с телефоном. Предварительно звони, узнавай, дома ли я. Конечно, если захочешь встретиться.
Проводили гостью за калитку, где свою хозяйку уже заждался зеленый “жигулёнок.” Посигналив и мигнув стопарями, “копейка” резво побежала в сторону города.
— Ой, Ванька, чует моё сердечко, что добром это всё не кончится.
— Скажешь тоже. Лучше дай мне топор, пойду дрова рубить. Разомнусь, малость.
— Не топор, а колун. Не рубить, а колоть. Помощничек подводный, научись хоть правильно выражаться. Не дай бог, вот ляпнешь такое в бане обчественной, так обмылками ведь тебя, дурачка, закидают.
Продолжение отношений и неожиданное предложение
С этой встречи в деревне отдых у Ивана Савельича стал еще насыщенней. Кроме обязательных процедур, подводника нашего можно было частенько увидеть во дворе у Федосьи. Колоть дрова Иван, прям таки, мастерски наловчился. Не то, что в первые разы. И смех и грех. Вначале молодецкий замах колуном! Ну, куды с добром! Потом — бац! А в чурочку то и не попал. Промазал. Или, на худой конец, щепочку тоненькую отколет. Улыбается хозяйка, головой качает. По сторонам оглядывается, не видит ли кто из сельчан ее помощника. А в конце то, глядикося, вон как разошелся. Любо-дорого поглядеть.
А в городе, почти каждый вечер Иван Савельевич проводил в квартире у Веры Петровны. Сколько же всего было сказано-пересказано в эти вечера. Иван узнал, как жизнь у Веры прошла, она же знала теперь всё об Ивановой жизни. Им нечего было скрывать друг о друге. А откровения эти ни к чему, ни того, ни другого, пока не обязывали.
В один из таких вечеров, когда пара сидела в зале и пила за беседой кофе из маленьких кружечек, вдруг раздался звонок в дверь.
— Кого это нелегкая принесла в эту пору?
На пороге стоял мужичок, лысоватый, в очках, вроде бы интеллигентного вида, но какой-то весь взъерошенный и растерянный.
— О-о-о! Кто к нам пожаловал! Посмотри внимательно Иван на этого человека. Это мой бывший муж, кандидат медицинских наук, Николай Николаевич Захаров. Устал этот товарищ жить со мной. Захотелось мужику молоденьких девочек. Ну, и зачем ты сюда припёрся, скажи на милость, любитель тел молодых?
— Вера. Лялька меня выгнала. Выставила за дверь мой чемодан и сказала, чтобы духу моего не было в ее квартире. Что мне теперь делать, Вера? Куда податься?
— Вот полюбуйся, Иван. И вот с этим человеком я прожила целых двадцать лет. Слюнтяй, но бабник, каких свет не видел. Ты к кому пришел плакаться? Чтобы я пожалела и приютила тебя, как кота бездомного. Но, жуть, блудливого. Нет и тысячу раз нет! Тем более я выхожу замуж вот за этого человека. Так что уматывай, подобру, поздорову, и навсегда забудь дорогу сюда.
Когда закрылась дверь за непрошеным посетителем, Вера обратилась к Ивану, молчаливо сидевшему в кресле и не проронившего ни одного слова за эти последние минуты:
— Ты, Ваня, прости меня, что я ему сказала, что выхожу замуж за тебя. Хотелось побольней ему сделать, за все его грехи предыдущие.
— Да нет, ничего. Хотя немного удивился этому заявлению, но в целом оно мне очень нравится.
— Да ты что!
— Ты знаешь, какая мысль мне в голову пришла сейчас. У меня путевка на днях заканчивается, а ты что-то говорила о своём отпуске, который вот-вот начнется у тебя. Так я что думаю, а не махнуть ли нам вместе на мой Дальний Восток. А что? Ты морских просторов не видела, где и на чём я службу несу. Да много чего можно там увидеть, чего ты раньше не видела. Познакомлю тебя с сыновьями своими. Если они не в морях будут. А затем вернешься назад. Торопить события не будем. Посмотрим, как у меня дальше служба сложится. Сорока на хвосте мне принесла, что адмиральскую должность мне хотят предложить. Так что, пока вот такие дела. Ну и как тебе моё предложение?
— Очень заманчивое, товарищ капитан первого ранга. И я, сама себе удивляюсь, что его одобряю и поддерживаю.
В очередной раз зелёный “жигуленок” привез к дому Федосьи сразу и Веру и Ивана.
— Мы ведь к тебе, моя подруга, попрощаться приехали. Чтобы не переживала, что долго к тебе не приеду. Ивану на службу пора, а меня он берет с собой, чтобы красоты дальневосточные показать, пока я в отпуске.
— Вот, Ваня, говорила я тебе надысь, что добром не кончится эта ваша встреча. Обшиблась я, однакось. Крепко обшиблась, значится. Куды с добром всё получается у вас. В добрый путь, мои хорошие.