Куда идти, она не знала. На работу только вышла, и не то, что подруг, даже приятельниц там не завела. Университетские подружки все разъехались, да и не принято было, чтобы она вот так, без предупреждения, к кому-то приходила, даже родителям нужно было звонить и спрашивать, удобно ли им. От жалости к самой себе Ане хотелось плакать. И внезапно она подумала, что поедет к брату.

Игорь жил с девушкой, Мариной. Жениться не торопился и детей пока тоже не планировал.

– Для себя нужно пожить, – объяснял он.

Аню это радовало, боясь, что, если мама будет ещё и внуков от Игоря любить больше, она этого совсем не вынесет.

С Мариной Аня особо не общалась, слишком разные они были, да и разница в десять лет, о чём им говорить? Она понимала, что вряд ли ей устроят тёплый приём. Но она ошиблась.

Игорь, открыв дверь, удивился, но тут же улыбнулся и обнял её. И вопросов задавать не стал, только сказал:

– Проходи, Маринка как раз пельмени варит.

Марина тут же достала третью тарелку и спросила, с чем Аня любит: с майонезом или с чесночным бульоном. А то Игорь с майонезом вечно лопает, а она вот любит покрошить чеснок мелко в бульончик и потом туда макать.

– У меня аж слюнки побежали, – призналась Аня. — Давай с чесноком.

За ужином шутили и смеялись, к чаю достали недоеденный торт из холодильника.

– Игорь вчера повышение получил, – объяснила Марина. — Я сама торт испекла.

Аня удивилась: мама ничего не говорила ей про повышение Игоря, а уж она бы такое событие не упустила.

Брат отвёл глаза, вздохнул и сказал:

– Давай, я тебя после чая на остановку провожу и поговорим.

Снег хрустел под ногами, младший брат, который давно уже не выглядел как младший, шёл рядом и молчал.

– Так почему ты маме про повышение не сказал?

– Надоело. Думаешь, мне всё это нравится?

– Что? – не поняла Аня.

Игорь остановился, посмотрел ей в глаза и спросил:

– Скажи, ты знала про Эда?

Что-то липкое и неприятное шевельнулось в памяти. Аня замотала головой.

– Ты его помнишь?

– Смутно…

Кажется, Эд ремонтировал им дачу. А потом ещё квартиру. Он был жилистый, с загорелой, почти коричневой кожей, бритый налысо. Переднего зуба у него не было, и оттого улыбка казалась немного зловещей. Ане Эд не нравился.

– Зато я очень хорошо, – хмуро отозвался брат. – В зеркале каждый день вижу.

Пельмени в желудке заворочались острыми камнями. Аня хотела спросить, о чём он говорит, но слова застряли в горле. Что же, если Игоря побрить и выбить зуб, сходство будет потрясающее. Но она никогда об этом не думала.

– Папа знает? – спросила она, чувствуя, как жалость к себе растворяется и улетает вместе с облачками пара в морозное звёздное небо.

– Ещё бы, – с горечью отозвался Игорь. – Он поэтому меня игнорирует. А мама пытается уравновесить. Только она не меня любит, а его.

И замолчал, заперев облачка пара у себя внутри.

– И давно ты знаешь? – спросила Аня.

– Всегда. Она же меня на свидания с ним таскала. И потом, когда бросил её, брала меня с собой и стояла под его дверью. Не хочу об этом. Анька, я всегда хотел сказать, но как-то… Что ты надрываешься из-за неё? Забей. Так легче будет.

В пустом холодном автобусе Аня набрала номер мужа.

– Ты где? – спросил он устало.

– Домой еду. Я у брата была.

– У брата. Я думал, опять у мамы.

– Юр… Мне тебе кое-что сказать нужно.

– Говори.

– Я почти всю кредитку истратила. Серёжки маме купила.

– Да знаю я.

– Знаешь?

– Только ты не серёжки хотела купить. Ты любовь её хотела купить. А любовь, Анют, не купишь, иначе бы я давно уже скупил у тебя всю, для себя и для Пашки.

По щекам потекли слёзы. Аня всхлипнула.

– Я вас очень люблю. Прости меня, Юр, я такая дура!

– Дура, – согласился он. – Тебя на остановке встретить?

– Не надо, я сама.

– Ну вот, опять не надо.

– Приходи, конечно, но как же Павлик…

– Мужчина растёт, не девчонка.

Они встретили её на остановке. У Павлика были красные щёки, но он смеялся. Юра заботливо поправил на ней шарф.

– Хочешь, я завтра торт тебе испеку? – спросила Аня, взяв его под руку.

– Хочу. У меня для тебя подарок, кстати, есть. Убежала и не посмотрела.

– Подарок? – удивилась Аня. – Какой ещё подарок, я и так серёжки эти дурацкие…

– Ладно тебе. Посмотри сначала, а потом говори.

Аня всю дорогу гадала, что там может такое быть, подумала даже, что он заявление о разводе ей приготовил. Но дома её ждал пуховик. Обычный такой, тёмно-синего цвета, удобный, не фирменный, но современного дизайна и из приличной ткани.

– Вот. А то до пенсии будешь в этой тряпке ходить, чтобы матери угодить, – сказал Юра.

Тут Аня совсем расплакалась, принялась просить прощение и обещать, что теперь всё будет иначе. Юра, который не любил подобных сцен, отправился мыть посуду и сказал только:

– Знаешь, Ань, у меня самого мамки не было, считай. И я очень хочу, чтобы у Пашки она была. Я всё для этого делаю, но иногда мне кажется, что твоя мать для тебя важнее, чем мы.

Той ночью Аня почти не спала. В груди ворочались разные чувства: было ей стыдно, больно, страшно и одновременно радостно. А когда утром мама позвонила и попросила съездить на рынок за мясом, Аня ответила:

– Прости, мам, не могу. Попроси Игоря. Или сама съезди. А у меня сын, сама знаешь, мужчины требуют больше заботы, чем женщины.

И положила трубку.

Автор: Здравствуй, грусть!