На свадьбе Лида была в длинном белоснежном платье, и лицо ее казалось тоже белым, а в глазах не было той радости, что бывает у невест. Мать напоминала ей, чтобы голову не опускала, но Лида забывала про ее наказ, и все чаще смотрела под ноги, когда зарегистрировались. Петр потом подхватил невесту на руки – так и нес до машины. И в дом на руках внес.

Домик им выделили его родители. Остался домик от бабушки. Так они его подлатали и сказали: «Пусть хоть и временное, но жилье у вас будет. А дальше уж сами».

В первую же ночь Петр лежал счастливый, не выпуская из объятий молодую жену. – Пусть хоть слово кто скажет, враз рот заткну, ты у меня будешь как царица, никому в обиду не дам, — шептал он.

Дни потянулись однообразной чередой. Лида работала, готовила обеды, ужины, провожала утрами мужа на работу. Со временем домик стал наполняться нужными в быту вещами. – Подожди, Лида, я еще мотоцикл куплю.

— Так у тебя же был.

— Продал я его, на свадьбу деньги нужны были, — ответил Петр.

Беременность не была неожиданностью, Лида обрадовалась переменам, и стала присматриваться к детским вещам. Петр тем временем взял большую часть забот о доме, оберегая жену от лишней суеты.

Девочка родилась здоровенькая, спокойная. – Светой назовем,- сказал Петр, — кажется, будет такая же светленькая как ты.

Родители радовались крепкой семье, умилялись подрастающей внучке.

Юрия Щербатова редко видели в родном селе. Кажется, он сошелся с разведенной женщиной, поговаривали, что это она его приняла. Но, видимо, спокойно ему не жилось, и вместе с друзьями его посадили за кражу. Дали три года.

Лидиной дочке к тому времени исполнилось уже два годика, и историей со Щербатовым она не интересовалась. Да и Петр забыл о нем, все больше посвящая себя любимой семье.

***

Прошло еще три года. Света, шустрая щебетунья, как хвостик бегала за Лидой, хотя внешне, сильно походила на Петра: такие же карие глаза, такая же форма губ… хотя это неважно, они оба любили дочку.

Снова наступило лето, и также отцвела по весне черемуха, обещая богатый урожай.

Наступил вечер, и Лида, отправив в дом Свету и пообещав вскоре прийти и рассказать перед сном сказку, прибирала посуду во времянке.

Она уже хотела уйти в дом, как послышался негромкий разговор у ворот. В сумерках узнала силуэт Юрия Щербатова. Он хоть и ссутулился после тюрьмы, и говорил с хрипотцой – узнать все-таки можно.

«И что ему надо от Пети?» — подумала она и пошла к калитке.

— Вали отсюда, ничего я тебе не должен, — услышала она голос мужа.

Никогда не слышала, чтобы муж так грубо разговаривал. А тут прямо гнал от двора нежданного гостя.

— Петруха, ну только на запчасти, ну сломался же мотоцикл…

— А я причем? Твой мотоцикл – ты и налаживай…

— Не помнишь ты добра, Петруха, — просипел Щербатов, — а вот возьму, да скажу твоей жене, как ты за мотоцикл меня подговорил ославить ее…

— Иди отсюда, а иначе укатаю тебя…

— Собака лаяла на дядю фраера, — пропел Щербатов, — гони бабло, а то секрет твой раскрою, расскажу, как я Лидку гулящей выставил. А она-то, дуреха, и не знала, как мы договорились с тобой.

— Замолчи! Не должен ты сюда приходить. И я тебе ничего не должен, — сказал Петр. – Как договаривались, так и рассчитались, так что не нарывайся. Ну, нет у меня денег тебе на запчасти, сам зарабатывай.. .

Лида, держась за забор, тихо ушла в дом. Она не помнила, как дошла до кровати, где уже лежала дочка. Заметив, что девочка уснула, также тихо вошла во времянку.

— Лида, я думал, ты уже легла, — сказал Петр испуганным голосом.

— Сядь, Петя, поговорить надо, — попросила она. – Скажи, это ты подговорил Щербатова «ославить» меня?

— Ли-иида, да ты что?

— Петя, хватит обманывать, я все слышала. Получается, ты ему свой мотоцикл подарил… а мне сказал, что продал, деньги на свадьбу нужны были…

— Лида, не поняла ты ничего…

Она резко повернулась к нему и увидела перед собой его лицо. За все пять, хотя нет, за все шесть лет, что они живут вместе, она была благодарна ему. Благодарна за то, что не поверил клевете, что готов был защищать ее, укрывать от всех невзгод, от всех косых взглядов… да, она была благодарна. Но была ли любовь?

Только сейчас на поняла, что еще никогда и никого не любила. И эта грязь, которой словесно вымазал ее Щербатов, она ведь до сих пор ее на себе чувствует.

— Как ты мог? За что? Я ведь поверила тебе!

— Лида, ну перестань, мы ведь хорошо живем, нам позавидовать можно. А родители, они ведь радуются, глядя на нас…

— Петя, ты отдал ему мотоцикл за его грязную услугу? Петр видел в ее взгляде решимость, узнать правду. Да в общем-то, она ее уже знала.

— Лида, это было давно. Я так тебя любил… я готов был на все, а ты не замечала меня.

— Ах, Петя, Петя, мелко плаваешь! Что же так дешево – всего лишь мотоцикл?! Уж надо было машину новенькую за меня отдать, ну хоть не так обидно было бы. А то всего лишь мотоцикл, да еще не новый…

— Лида, опомнись, у нас семья, в доме все есть, дочка у нас…

— Петя, да чем же ты лучше Юрки Щербатова?

— Ты меня с ним сравниваешь? Да ты посмотри, я же все для тебя, все для дочки…

Лида поднялась. – Ухожу я от тебя. Вот завтра вещи соберу и уйду.

— Не отпущу! – Он схватил ее, прижал к себе. – Даже не думай!

— А я и не буду раздумывать, подам на развод и все. Опусти! – Она вдруг стала податливой, равнодушной и не шевелилась в его руках, будто ей было все равно.

И он отпустил.

— Ну я так не сдамся, – сказал он.

На другой день пришли родители. Петр успел поделиться со своими, а те – сходили к родителям Лиды.

Все четверо вошли, поглядывая на Петра и Лиду.

— Ну что вы, дети, удумали, — сказала Клавдия, мать Петра, — уж мы радовались, глядя на вас, такая пара, дочка растет… и вдруг раздор.

— А ведь мы ничего и не знали, сказал Григорий, отец Петра, — ну сказал тогда сын, что женится, да мы и рады были. А что там у вас раньше случилось – откуда нам знать.

— Так я вас и не виню,- сказала Лида,- но случилось то, что уже не исправить, так что развестись я хочу. Сразу говорю вам.- Она посмотрела на всех и задержала взгляд на своих родителях. – Простите, но не могу в обмане жить. И не хочу, чтобы дочка в этом обмане жила.

— Сват, ну скажи ты им, — Григорий обратился к Ивану Матвеевичу, который сидел у окна насупившись, вся эта ситуация ему не нравилась. – Давай лучше по маленькой накатим, — предложил Григорий, — может и молодежь остынет.

Иван молча махнул рукой, дав знак, что согласен.

— Не знаю я, как быть,- сказала Антонина, — вижу, что семья хорошая но как вспомню, что мы пережили, что Лида пережила… ох, тяжело.

— Ну так это когда было,- сказала Клавдия, — ну, сватья давай помирим их.

— Сват, поддержи, — попросил Григорий, которому жалко было и сына, и его семью, которая рушилась у них на глазах.

Иван Матвеевич молчал. Стало совсем тихо. И только бабочка билась о стекло, попав каким-то случаем в дом, и не могла выбраться.

Иван очнулся, наконец, повернулся к окну, открыл его и, махнув рукой, помог бабочке выбраться на волю.

Повернулся к сватам. – В этот раз я вмешиваться не стану. И советовать ничего не буду. Пусть сами решают, жить ли им вместе. – Он посмотрел дочери в глаза. – И твое решение, дочка, любое приму.

Разочарование появилось на лицах родителей Петра. Вскоре они встали и, попрощавшись, пошли по домам.

— Лида, подумай, хорошо подумай,- просил Петр, — не говори ничего сейчас, хотя бы переночуй со своими мыслями. Я очень надеюсь, что завтра ты поменяешь свое решение.

— Хорошо, завтра я тебе скажу, — ответила Лида.

И эта заминка, это отложенное решение вселило в Петра надежду.

Конечно, он не спал ночью. И Лида тоже не спала.

Петр к утру задремал, видимо, сон свалил его.

Проснулся, когда солнечный луч коснулся лица, и сразу услышал шаги Лиды. – Мы пошли, — сказала она, держа за руку Свету, а в другой руке была сумка. – Остальные вещи потом заберу.

— Это всё? – упавшим голосом спросил он, не зная, как удержать жену.

— Всё, Петя. Пойду я.

Она вышла.

Он сел на постели, подумал, что надо собираться на работу. Но был выходной день, и спешить некуда.

Он вдруг ощутил безысходную тоску и какую-то огромную потерю… и что вернуть уже ничего невозможно.

Он завыл от душевной боли и от безысходности.

***

Солнце – ранее, но такое теплое – светило и ласкало лучами, словно обнять хотело. Лида шла по траве, ощущая ее мягкость и легкую прохладу после ночи.

— Ну вот, доча, все у нас будет хорошо, я ведь с тобой…

Она вела девочку навстречу новому дню и сама шла, расправив плечи, ощущала себя сильной. И никакие разговоры не смогли бы теперь ее убедить в обратном. И она верила, что любовь к ней еще придет, она обязательно полюбит. И ее будут любить. Но не так, как Петр, прежде вываляв ее в грязи. Нет, это будет другая любовь, и она в это верит.

А пока — новый день. И все лето впереди. И вся жизнь.

Автор: Татьяна Викторова