Василий Копытин возился машиной, оставшейся от отца. Это был старенький Москвич, но еще на ходу. Склонившись над капотом, не заметил подошедшего Красавина.

— Стартер надо менять, — сказал следователь.

Василий дернулся, не ожидал увидеть следователя возле своего дома.

— И свечи проверь, — посоветовал Красавин. В этот раз он был в гражданском.

— Ну, вы товарищ следователь чего-то вдруг не в форме.

— Гражданин — если уж на то пошло, — поправил Красавин, — товарищи не здесь. – Он кивнул на скамейку: — Присядем?

— Ну, присесть-то можно, лишь бы не сидеть.

— Вот что получается, Василий, избил ты Струцкого… отвечать придется.

— Вообще не дрались, только поговорили, да он и сам, вроде не в обиде, — спокойно ответил Копытин.

— Очень даже обижен. Так что дело такое: вы на Анну Самсонову заявление подали, так что имей ввиду, расследование будет, так что и вам отвечать придется.

— Нормально получается! Она нас чуть не пристрелила, а нам отвечать.

— Копытин, сами же понимаете: она вас спугнула, чтобы от Струцкого отстали. А вы с Ганечкиным простить этого не можете. К тому же нравилась вам эта девушка, вы даже ухаживать пытались, но получили отказ… так может это месть?

— Да какая месть? Проучить хотели, чтобы не козыряла ружьишком…

— Ну, так может подумать хорошо? – спросил Красавин.

— Понял я. Заберем заявление. Хотя у меня ведь свидетель есть…

— Да-да, ваша родная тетушка Евдокия Карповна Занозина. Беседовал я с ней. Она толком ничего и не видела, только выстрел слышала.

Копытин усмехнулся, скривив губы. – Но ведь Анька нас чуть не пристрелила, она ведь в нас стреляла… прикрываешь что ли ее?

— Если бы она хотела, то точно попала бы. Самсонова – лучшая на районных соревнованиях по стрельбе с самой школы. Не спортсменка, но толковая. И ты это знаешь.

— Ладно, понял я. Значит, Валерик на попятную… пожалел, значит.

— Копытин, ну зачем тебе это надо? – спросил Красавин как-то по-свойски.

— Сказал же: заберу заяву!

_______

Петр Самсонов не выпускал руку Красавина, эмоционально тряс ее в знак благодарности. – Спасибо, дорогой человек, спасибо, а то ведь всех собак на нас повесили, слухи расползлись. А ружье я сдам, зачем оно мне – давно не охочусь.

Аня стояла в дверях, не решаясь пройти. – Спасибо вам! – сказала она, покраснев.

Стыдно было оказаться в подобной ситуации и даже страшно. И хотелось отблагодарить Красавина, которого до этого события не знала. А он и сам смутился, не чувствуя себя героем. – Не за что, — сказал он.

Много слов хотела сказать Нюта этому человеку, но не решилась. В силу своей застенчивости подумала, что не так поймет.

________

Валерий Струцкий вскоре уехал, и в управлении попрощались с ним без сожаления, отдав все документы с легкостью.

А Константин Сергеевич Красавин, приведя в порядок дела, явился к Егорову с просьбой. – Николай Никанорович, ухожу от вас, увольняюсь из органов, так что отпустите меня…

— Это как понять? – Егоров был удивлен. – Ты что, обиделся?

— Не-еет, какие обиды? Просто не мое это, я уже месяц как решил, но задержался из-за того дела с ружьем.

— Ну, ты меня огорошил, Костя, я уже порадовался, что у меня такой следователь въедливый, до всего докапывается, а он лыжи навострил… у тебя же отец…

— Да, отец всю жизнь в милиции, вот и я попробовал, но, чувствую, не мое, мне техника больше нравится.

— Слушай, выйди и хорошо подумай.

— Я завтра приду с той же просьбой, — сказал Красавин.

И ведь пришел через сутки снова, и убедил Егорова отпустить его.

***

С наступлением осени Петр Самсонов решил подготовить машину к зиме. – К мастерам надо заехать на станцию, — сообщил он Анюте, она как раз рядом сидела. – Подождешь?

— Папка, ну, конечно, подожду, ты только меня потом в центре высади, я в универсам зайду.

— Идет!

Они подъехали к станции техобслуживания, и, посигналив, Петр вышел из машины.

Невысокий паренек вышел навстречу, вытирая руки.

— Мать честная! – Ахнул Петр. – Так это Константин Сергеевич! Как же вы тут?

А он узнал его и улыбался. – Можно без отчества. Ушел я из милиции, вот моя работа теперь, нравится мне здесь. — Он кивнул на машину: — Барахлит?

— Есть немного, к зиме надо подготовить.

— Заезжайте!

Аня вышла из машины и поздоровалась. А он смутился. Взрослый человек, а вдруг смутился перед девятнадцатилетней девчонкой. Смутился и обрадовался. Ведь сам тогда хотел поговорить с ней, но не решился. Не та ситуация была.

Петр Самсонов, пока Красавин смотрел машину, быстро сообразил, и сказал дочери: — Ты побудь здесь, а я сбегаю до магазина.

И он заторопился к магазину запчастей, и задержался там на час.

— Аня, да не переживай, сейчас придет, — сказал Костя, — вон скамейка.

— Я лучше схожу за ним, — решила девушка.

И он взял ее за руку. – Не надо, может, разговорился с мужиками, наверняка, знакомого встретил. И они стояли рядом минуты две, а он все не отпускал ее руку.

— Доставила я вам хлопот с эти ружьем, — сказала она виновато.

— Никаких хлопот. И вообще, с такой как ты я бы пошел в разведку.

_____________

Нюта и Костя поженились весной. Свадьба была в местной столовой, и гостей собралось довольно много. Повеселевший Петр Самсонов, подмигнув жене, с гордостью заявил: — Это ведь я додумался их тогда оставить, хоть и не знал, что Костя на станции работает. Но ведь догадался, вот как чувствовал.

— Петя, хватит, слышали мы уже, что это твоя заслуга, — шепнула жена.

— Нет, ты посмотри, какая пара, — не унимался Петр, — вот ведь… ружье… ёлки-иголки… когда надо выстрелило…

— Смотри, твой отец что-то рассказывает и очень доволен, — заметил Костя, поправив галстук.

— Это он рассказывает, как меня в мастерской оставил, — ответила Аня, — всем говорит, что это его заслуга.

— Ладно, пусть так думает, — ответил Костя. И сразу раздалось – Горько!

Автор: Татьяна Викторова