В этот момент дверь распахнулась. Павел вошёл, даже не успев разуться, и замер на пороге комнаты. Юлия стояла у кроватки, всхлипывая. Елена Сергеевна закрывала дочь собой, вытянув вперёд руку, будто защищаясь. Ирина Владимировна дышала тяжело, лицо у неё пылало.
— Что здесь происходит? — голос у Павла был тихим, но жёстким.
— Паша! — Ирина Владимировна метнулась к сыну. — Слава Богу, ты пришёл! Я пыталась навести порядок, а меня…
— Мама, — Павел поднял руку, останавливая её. — Я слышал крики ещё на лестнице. Что ты сказала Юле?
— Я? Ничего не говорила! Это её мать…
— Что ты сказала моей жене? — Павел подошёл ближе, глядя матери прямо в глаза.
Ирина Владимировна дёрнула подбородком.
— Я сказала правду. Что эта квартира принадлежит тебе, а не ей. И что её родне здесь не место!
Павел молчал несколько секунд. Юлия видела, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки.
— Мама, — проговорил Павел медленно. — Юля — моя жена. Эта квартира — наш дом. Наш с ней. Её мать здесь желанный гость, который помогает нам с новорождённым ребёнком. А ты…
Он замолчал, переводя дыхание.
— Ты только что унизила мою жену в её доме. При её матери. При нашем сыне.
— Паша, я не хотела…
— Не хотела? — Павел качнул головой. — Уходи. Прямо сейчас.
— Что?! — Ирина Владимировна отшатнулась. — Ты выгоняешь собственную мать?!
— Я прошу тебя уйти и не возвращаться, пока не научишься уважать мою семью, — Павел указал на дверь. — Юля — моя жена. Елена Сергеевна — мать моей жены. Миша — мой сын. Это моя семья. И если ты не можешь относиться к ним с уважением, ты здесь не нужна.
Ирина Владимировна стояла, открыв рот, не веря услышанному. Потом резко развернулась, схватила сумку и пошла к выходу. На пороге остановилась, бросила через плечо:
— Ты ещё пожалеешь.
— Может быть, — Павел не повысил голоса. — Но сейчас я жалею только о том, что не сказал этого раньше.
Дверь захлопнулась. В квартире повисла тишина, которую нарушал только всхлипывающий Миша. Юлия прикрыла лицо ладонями и разрыдалась. Все накопившееся за месяц напряжение, страх, усталость вырвались наружу разом.
Павел подошёл, обнял жену и прижал к себе.
— Прости меня, — прошептал он в её волосы. — Прости, что не заметил раньше. Прости, что не остановил сразу.
— Паша, ты не виноват, — Юлия уткнулась ему в плечо.
— Виноват. Я должен был защитить тебя. Ты — моя семья. Ты и Миша. Понимаешь?
Елена Сергеевна тихо отошла на кухню, давая им побыть вдвоём. Руки у неё дрожали, когда она налила себе воды. Но на душе стало легче. Впервые за все дни она поверила, что дочь не одна.
Миша плакал всё настойчивее, и Павел отпустил Юлию.
— Иди к нему. Я сейчас.
Юлия кивнула, вытирая слёзы, и пошла в детскую. Павел опустился на диван, закрыв лицо руками. Никогда раньше он не говорил матери ничего подобного. Но выбора не было. Юлия была его женой. Матерью его ребёнка. И никто — даже родная мать — не имел права унижать её.
Следующие несколько дней Ирина Владимировна не звонила и не приходила. Юлия боялась, что это затишье перед бурей, но Павел был спокоен.
— Она поймёт, — говорил он. — Или не поймёт. Но правила в нашем доме устанавливаю я. И моя жена.
Елена Сергеевна доживала последнюю неделю своего визита. Юлия уже чувствовала себя увереннее, научилась справляться с Мишей, перестала паниковать из-за каждого его писка. Мать помогла ей не только физически, но и морально — просто тем, что была рядом.
— Спасибо тебе, мама, — сказала Юлия в последний вечер перед отъездом родителей. — За всё.
— Не за что, родная, — Елена Сергеевна обняла дочь. — Ты молодец. Справишься.
— Справлюсь, — Юлия кивнула, и в этот раз не было сомнений.
Через неделю после отъезда тёщи Ирина Владимировна позвонила. Голос у неё был сдержанным, почти официальным.
— Паша, я хотела… извиниться. Перед Юлей.
— Не передо мной?
— Перед тобой тоже.
— Приходи в субботу. Но предупреди заранее. И без претензий. Договорились?
— Договорились.
В субботу свекровь пришла с тортом и игрушкой для Миши. Разговаривала вежливо, не делала замечаний, не придиралась к порядку. Юлия видела, что Ирине Владимировне даётся это с трудом, но та сдерживалась. Возможно, впервые в жизни.
После её ухода Павел обнял Юлию на кухне и поцеловал.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Теперь точно будет.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что теперь все знают — это наш дом. Наш с тобой. И никто не имеет права диктовать нам правила.
Юлия прислонилась к мужу, слушая, как в детской посапывает Миша. Да, это был их дом. И их семья. И пусть путь к этому оказался непростым, но теперь она точно знала — Павел всегда будет на её стороне.
Автор: Вне Сознания