Она остановилась напротив полицаев и неожиданно перекрестила их.

– Ты что? – рассмеялся Витька.

– Родственничков своих крести, а мы живые ещё.

– Они в Раю. Им уже не нужно моё благословение. А вам ещё грехи отмаливать, да отмаливать… Но вот времени на это уже не хватит.

И тут рухнула изба. Все бревна, как и положено, устремились вниз, выбросив в небо целый фейерверк искр, и лишь одно, совершенно непостижимым образом выстрелило, как из катапульты, пролетело около двадцати метров, убило трех полицаев, да еще больно ударило по плечу их начальника – немца. А Таня, стоящая рядом, осталась невредимой.

– Вот оно, наказание Божие! – сказала она.

Эсесовец, держась за плечо, быстро покинул негостеприимный двор и в панике побежал к штабу. А Таня, не обращая внимания на нестерпимый жар, помолилась над телами своих родных, красноармейца, потом подошла к одному из убитых полицаев, нашла у него в кармане гранату, вспорола штык-ножом куклу, засунула гранату внутрь и вышла из калитки. Она шла по большаку, громко творя молитвы, а бабы осеняли ее крестными знамениями со своих огородов.

– Жаль девчушку, с ума сошла от горя, – сказал кто-то.

– Нет, нет, Святая она! – возразил другой голос.

– Ну уж! – подумала Таня. – Святые левую щеку подставляют, когда их по правой ударят, а я…

А о том, что «нет большей благости, чем положить живот за други своя», она не подумала. Так, размеренно и не спеша, подошла Таня к немецкому штабу – бывшему деревенскому клубу. У штаба стояли четверо немецких офицеров. Они уже прослышали о странной девочке с иконой, но не знали, что с ней делать…

Таня громко, нараспев прочитала «Отче наш», поцеловала икону, поставила её на скамейку рядом с забором и вплотную подошла к немцам.

– Разве не говорил Господь в своих заповедях «Не убий»? – спросила она их. – А ещё сказал Господь «Не суди, да не судим будешь!» А вы осудили родителей и брата моего за любовь к ближнему. А за любовь разве судят? За любовь разве убивают?

На крыльцо штаба вышло ещё три гитлеровца – генерал и два полковника. Они с интересом, но и с настороженностью, стали наблюдать за девятилетней проповедницей.

– Вот и остались мы с Ксюшей одни, – продолжала говорить Таня, указывая на свою куклу.

— Мы любим друг друга. Да, Ксюша?И Таня поцеловала куклу в шею. При этом она незаметно ухватилась за кольцо гранаты зубами и выдернула его…

– Горе вам, пресыщенные ныне! Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете, – успела сказать Таня и раздался взрыв.

Будто и не граната взорвалась, а бомба. Все семеро немецких офицеров упали, как подкошенные. А целый рой осколков раскрошил окна бывшего клуба, откуда послышались крики раненых. Таня тоже упала бездыханной. Но не оказалось на ней никаких ран, даже одежда не порвалась. И Светлый лик Богоматери не пострадал. Икона даже не шелохнулась от взрыва. Потом её сумел забрать кто-то из местных жителей. Он же и Танину могилу отыскал. А спустя долгие – долгие годы небольшую часовенку над ней срубил. Но местные её Храмом Мученицы Татьяны называют.»

Сергей Сухонин