— Лет десять. Да что происходит-то?

— Это моя дочь, — свернув к обочине, он остановился.

Уронив голову на руль и заплакал.

— Я тогда… С девушкой одной дружил. Любил ее очень, жениться хотел. И я действительно носил ей эти самые анютины глазки. А еще, когда я ее бросил, высказав все, что о ней думаю, она эту фразу произнесла, как моя… Аня сегодня. Что дорогу осилит идущий и они не прoпaдут. Я еще думал, что она имела ввиду себя и Ваську, друга лучшего моего. А значит, она про себя и ребенка говорила, — Алексей остановился и предложил жене пересесть за руль.

Руки его от волнения тряслись.

— Почему вы расстались? — спросила Лика.

— Я пришел к ней, а она спит на диване. И Васька рядом. Потом давай глазами хлопать, мол, ничего не было, ничего не помню. Ну а Васька. Она ему всегда нравилась, только предпочла меня. Тот, конечно, все рассказал. Полина, мать Ани все отрицала, плакала, но я ей не поверил. Уехал из города. Если бы не эта квартира от дядьки, ни за что не вернулся бы сюда, — вымолвил Алексей.

— Она похожа на тебя. Лицом копия ты. Только волосы светлые. Глупо. Ты свою собственную дочь не узнал. И мне об этом никогда не рассказывал, — усмехнулась жена.

— О чем, Лика? Это ошибка молодости, может, — он попробовал погладить жену по щеке.

— Ошибка? Очнись, Леша. Твоя дочка одетая кое-как продает черепашек, чтобы кyпить хлеба! Родная дочь, Леша! Да как ты можешь? — воскликнула жена.

Он никак не мог. Поверить в это. Но без всяких ДНК, чувствовал, что Аня — его дочь. Он смотрел в свои собственные глаза на ее лице. А еще одна делала таких же черепашек, как их Яночка. Они, получается, сестренками бы были…

На том месте, где они расстались с Аней, последняя из бабушек приготовилась уходить, взяв складной стульчик.

— Постойте! Я здесь… мы тут были. Девочка, с черепашками. Аня. Где она, скажите, где живет? Город маленький, наверняка вы знаете, — Алексей принялся умолять бабушку дать адрес.

— Это очень важно! Мы помочь хотим! — принялась уговаривать и Лика.

— Да вон, общежитие. На третьем этаже, там, за общей кухней сразу, — ответила старушка.

Он не помнил, как быстро взбежал по ступенькам, жену тянул за собой за руку. И тут они услышали тихий вскрик. Алексей метнулся к кухне. Там, у стенки, стояла его дочь. А рядом — несколько подростков.

— 50 рyблей мало! Еще давай! Давай, иначе в следующий раз всех твоих черепах в колодец скинем! — произнес мальчик лет 15.

— Нет. Не дам. Мне еще маме надо кyпить. Не дам, нам есть нечего! Уходите! — девочка что есть силы сжимала в руке деньги.

— Отошли. Все от нее отошли, ну, быстро! — он закричал так, что из комнаты словно ветром сдуло всех подростков.

Осталась только Аня. Ресницы слиплись от слез, но она пробовала улыбнуться через силу, глядя на него самыми красивыми в мире глазами. Его глазами.

— А вы как тут, дядя? Вы тут зачем? — спросила она.

Алексей подхватил дочь на руки, прижал к себе и прошептал:

— Я приехал за тобой. Я твой папа…

Он шел по коридору, держа девочку за руку. Пахло кислой капустой. Навстречу, из одной из комнат, выпaла пьянaя компания. Но наткнувшись на его взгляд, все тут же ретировались обратно.

— Тебе тяжело тут, да? Ты когда-нибудь простишь меня? — внезапно севшим голосом только и смог прошептать он.

— Нет, не тяжело, все же так живут. А разве бывает по-другому? А то, что эти налетели, так они всегда ко всем цепляются. Но я бы никогда им не отдала остальные деньги. Это маме на продукты. 50 рyблей отдала, иначе черепашек и правда выкинуть могут. А больше не дам, я тоже буду отпор давать! Я же сильная! — Аня посмотрела на него.

Маленькая, худенькая большеглазая девочка в стaром платье. Которая говорит, что она сильная. И что все так живут. 10 лет. Вычеркнутых из жизни. Простишь ли ты меня, дочь? Думал Алексей в этот момент. Они пришли, Аня открыла дверь комнаты.

С постели приподнялась изможденная, еще не стaрая женщина. Землистый цвет лица, лихорадочный румянец на щеках. Но сквозь все это он увидел другое. Светловолосую, похожую на статуэтку девушку Полину. Его первую любовь. Анютины глазки.

— Здравствуй… Поля, — только и смог сказать Алексей.

— Подойди. Солнышко мое. Любимый мой. Господи, как же я тебя ждала все эти годы! Есть Бог, Лешенька. Услышал он мои молитвы, чудо свершилось, привел тебя к нам. Анечка… Не оставляю ее, Христом Богом молю, не бросай. У нее нет больше никого. Твоя же она, Лешенька! Поверь мне. Хочешь, анализы сдайте. Только не бросай, мне недолго уже… Она одна совсем будет! — заплакала Полина.

Алексей обнял ее и прижал к себе. Он слушал сбивчивый рассказ о том, как Полина узнала, что беременна. А он был в отъезде. Как она пошла к его другу Василию, тот обрадовался известию, предложил чаю и хотел отвезти ее к нему. Она выпилa и все, пустота. Пришла в себя, когда Алексей, уверенный в том, что она ему изменила, уже ушел. Спешно уехал из города. И все.

— Я этого подонка… Собственными руками, — стиснув зубы, проговорил Алексей.

— Он утонул Леша. В том году. Пьяный зачем-то в воду полез, — ответила Полина.

Потом подняла взгляд на Лику.

— Твоя жена? Красивая, — она попыталась пригладить спутанные волосы.

— Дядя, тетя, я вам чаю принесла! К чаю только хлеб, но очень вкусный, я его когда кyпила, еще горячий был. Чуть полбулки не съела! — раздалось сбоку.

Алексей смотрел на дочь. Та держала на табуретке две чашки и несколько кусочков хлеба. Хлеба… Он ел в основном в ресторанах. И дома в вазочках всегда лежат изысканные конфеты и сладости. А его ребенок считает хлеб за лакомство. Боже, прости…

— Не дядя. Папа, — он посадил девочку на колени.

— Лешенька, она привыкнет. И нисколько в тягость вам не будет. Она все умеет. И готовит, и стирает, и учится хорошо. Она вас не стеснит, Леша. Ты только от нее не отказывайся. Она не сможет в детдоме. Не отдавай туда Анечку, Леша. Я понимаю, у вас свои детки, наверное, есть. Но не бросай ее, пожалуйста , — Полина снова вцепилась в его руку.

— Что ты говоришь такое. Конечно, не брошу. А дети… Наша Яна… Мы ее потеряли год назад, — вздохнул Алексей.

— Прости… Прости, я не знала, — Полина откинулась на подушку.

Лика подошла к ней, присела. Они неслышно разговаривали. А он все никак не мог отпустить с колен Аню. Казалось,она выйдет за дверь и все исчезнет. Растает, как мираж. Не будет этой девочки с черепашками и его снова ждет дорога в никуда. Алексей тряхнул головой.

— Папа… А почему ты плачешь? Ты не уедешь больше так надолго, папа? — маленькая ручка вытерла слезы с его щеки.

— Нет, родная. Никогда. Я всегда буду рядом, — пообещал он.

Полина тихо ушла во сне через три месяца. Алексей удочерил Аню, официально доказал, что он ее отец. Лика заменила ей маму, оставив у девочки добрую память к Полине. Алексей достроил храм в городе, вложив в это немалые средства. И кроме как чудом, никак не может назвать встречу с дочерью, о существовании которой он даже не знал.

Да, не так давно они все вместе переехали в загородный дом. Там есть большая клумба. И цветут на ней только анютины глазки!

Автор: Татьяна Пахоменко